– Да! Почему я должна прислушиваться к твоим словам, когда твои действия говорят о чем-то другом? Но я рада, что ты заставил меня стать храбрее. Добиваться того, чего хочу. И чего я хочу, так это тебя.

Вся сила его взгляда поражает меня, как удар молнии.

– Но, пожалуйста, не заставляй меня все время брать на себя инициативу, – продолжаю я. – Пожалуйста, мы можем хотя бы делать это по очереди?

Его взгляд смягчается и становится очень ласковым.

– Да, конечно, мы можем.

– Ты не заставишь меня начинать каждый разговор? – спрашиваю я.

– Нет.

– И ты снова начнешь целовать меня?

– Так и сделаю.

– Хорошо.

Келлин, похоже, о чем-то серьезно задумывается, и я хочу знать, о чем именно. Но он явно не закончил, поэтому я молчу. Ему нужно время, чтобы переварить все, что я сказала. Я мучаюсь над этим уже несколько недель. Он же только сейчас все это услышал.

– Я заметил твои старания, – говорит он, выныривая из собственных мыслей. – Мне это нравилось. Но это было подло с моей стороны. Я был злопамятен. Хотел, чтобы ты поняла, что я чувствовал, когда мы убегали от Киморы. Это было нечестно. И мне очень, очень жаль. Давай просто будем самими собой.

– С удовольствием.

А потом на меня накатывает еще одна волна усталости. Воспоминания о кровавой битве. Спасение наших жизней, спасение бегством. Убийства. Я закрываю глаза.

– Мне нужно, чтобы сегодня вечером ты взял на себя инициативу, – говорю я, напоминая ему о моих предыдущих словах.

Он, наконец, сокращает расстояние между нами и заключает меня в свои объятия.

– Милая, – говорит он, и это слово такое любящее и восхитительное, что у меня сводит пальцы на ногах. – Я с удовольствием, но я не знаю, что тебе нужно прямо сейчас. Ты должна мне сказать. Ты хочешь поговорить о сегодняшнем дне? Ты хочешь, чтобы я обнял тебя? Ты хочешь, чтобы я оттащил Петрика от твоей сестры и запер его сегодня вечером в своей комнате, чтобы он не мог к ней прикоснуться? Скажи, что тебе нужно, и я сделаю это.

Я смеюсь над последними словами, и он сжимает меня крепче.

– Я слишком редко слышу этот звук, – говорит он.

Иногда я забываю, что если сама не знаю, что сказать, то другие уж точно не знают, что мне нужно. Келлин не умеет читать мысли. Если я чего-то хочу, то должна попросить об этом.