Все присутствующие пытаются скрыть свои улыбки. Только Абелин добивается успеха.

В следующие несколько секунд мне подносят наручи, перчатки и шлем. Тепло поднимается в прохладный осенний воздух.

Мои глаза бегают туда-сюда.

– Не знаю, как это сделать. Если я посмотрю только на один доспех, то заколдую только его!

– Дело не в том, куда ты смотришь, – говорит Серута. – Все дело в том, на чем ты сосредоточена. Мне нравится использовать магию с закрытыми глазами.

– Я могу колдовать, повернувшись спиной, – говорит Эшпер, перекидывая свой длинный хвост через плечо.

Их слова ничуть не успокаивают меня.

– Не будь глупцом, – говорит Абелин Эшперу. – Скажи что-нибудь полезное или вообще ничего не говори.

Он ухмыляется.

– Почувствуй железо. Почувствуй магию. Соедини их вместе.

Как будто это так просто сделать.

Я закрываю глаза и чувствую жар, исходящий от стали, хотя она не так долго находилась в печи. Зовид поддерживает температуру выше 2500 градусов.

Я сжимаю руки в кулаки, как делала, когда колдовала над всем остальным до этого момента. Мышцы напрягаются, мой разум думает о слове «сильный». Несокрушимый. Непроницаемый. Неприкасаемый. Все синонимы, которые я могу себе представить, проносятся у меня в голове.

Но вместо того, чтобы сосредоточить мысли прямо перед собой, на одном предмете, я расширяюсь, представляю, как моя магия заполняет комнату.

И магия проникает в каждый нагретый железный предмет в кузнице.

Я ухмыляюсь так широко, что у меня болят щеки.

– Это сработало! – говорю я.

– Хорошо, – говорит Серута. – А теперь хватит этой чепухи.

Они с Эшпером идут к грудам доспехов, лежащим прямо за кузницей, и несут внутрь охапки брони, закидывая их в отверстие печи. Нагрудники, поножи, шлемы, рукавицы, фалды, наплечники и многое другое.

Серута указывает на печь: