– Тебе это нравится? Быть тем, кто ты есть?

– Иногда да, иногда нет. Меня не беспокоит, как здесь обращаются со смертными. – Его брови сильно нахмурены. – Я помню свою жизнь в Сикадоре, когда сидел за обеденным столом напротив родителей и сестер, обсуждая, что нам делать и как жить. Это казалось бесконечным. Здесь смертные не сидят за столом, ведя такие же дискуссии.

– Может, тебе стоит поговорить об этом со своим другом, королем.

Он является частью проблемы и может стать ее решением.

– Не думайте, будто Зандер не возражает против этой системы.

– Да уж. Он прямо-таки в ужасе от этого. Судя по прошлой ночи.

Та рабыня совсем не выглядела несчастной из-за своего затруднительного положения.

– Это сложно.

– Неправда. Нетленные с молоком матери впитывали, будто могут взять все, что захотят, и вот, две тысячи лет спустя, люди преклоняются перед ними или умирают. И в любом из вариантов истекают кровью.

– Полагаю, когда вы так говорите, это звучит довольно просто. – Элисэф вздыхает. – Бывали восстания. Смертные боролись за прекращение системы кормильцев. Последний раз закончился для них плохо. Нетленные слишком сильны.

– Но при поддержке короля они могли бы победить. Если у него действительно проблемы с этим, почему он ничего не делает?

– Вы думаете, этот титул дарит ему какие-то волшебные силы? – Карие глаза Элисэфа следят за нашим окружением, будто он пытается удостовериться, что нас не подслушивают. – Многие годы Зандер желал создать Илор, в котором смертным предоставлялся бы выбор – они могли бы по собственному желанию отдавать кровь, а не по принуждению. Смертные поддерживают его всем сердцем. И даже некоторые Нетленные, в теории. Другие же категорически против. Он пытался убедить отца что-то изменить. Король Эчан считал Зандера радикалом. Он сказал ему, что согласен с этой идеей, однако Илор никогда не изменится, а если Зандер все же попытается его изменить, то это повлечет за собой крах их правления.

– Теперь король – Зандер, – продолжает Элисэф, – и двор знает, чего он стоит. Но напряжение, связанное с теми, кто против него, растет. Знать боится, что предоставление людям слишком большого суверенитета поставит под угрозу благополучие Илора. Иные же не заинтересованы в том, чтобы расставаться со своим состоянием, лишь бы убедить домочадцев остаться.

– И они не могут найти способ, чтобы каждый получил то, чего хочет?

Элисэф терпеливо улыбается.

– К сожалению, многие из нашего вида не наделены подобной самоотверженной натурой. Но когда речь идет о выживании, найти бескорыстие труднее, чем оправдания. Это верно как для нашего вида, так и для любого другого.