Голос Вэнделин затихает, когда в святилище через невидимую дверь проскальзывают три женщины, одетые в такие же бело-золотые платья, как и она. Их плечи опущены, волосы словно покрыты нитями серебра и снега. Они кивают Вэнделин и идут к алтарю.
– Боюсь, на сегодня все. Кажется, я дала вам достаточно пищи для раздумий.
18
18
– Вы необычайно молчаливы, Ваше Высочество.
Элисэф делает паузу, пока мы проходим в замок через несколько открытых дверей. Воздух душный, солнце яркое, повсюду мерцают свечи.
– Просто думаю.
Я чувствую любопытные взгляды, преследующие меня, и замечаю поклоны и реверансы, когда прохожу мимо. От стражи, от знати, от слуг. Слуги – единственные, рядом с кем я ощущаю себя в безопасности, теперь, когда знаю, что у всех остальных есть клыки, которые они вонзят мне в шею, если им позволят.
Софи сказала, что илорианцы не должны узнать, кто я, но мне до сих пор непонятно почему, и урок истории Вэнделин не пролил на это свет. Я лишь стала опасаться этого нимфеума и, казалось бы, весьма простой задачи, которую я должна выполнить, если хочу выбраться отсюда. Если то, что Вэнделин сказала о Малакае, правда, то отправка меня сюда, чтобы украсть этот камень, вероятно, связана с чем-то другим. Возможно, с чем-то ужасным, с чудовищными последствиями.
– Я скучаю по нашим разговорам. – Голос Элисэфа вырывает меня из моих мыслей.
– Хм?
– Я бы с удовольствием поговорил с вами вчера вечером, если бы мне позволили.
Элисэф застенчиво улыбается. Видимо, пытается извиниться за то, что оставил меня, когда я была на грани слез. Злость на него больше не помогает. Кроме того, он один из немногих моих друзей здесь. Отталкивать его было бы неразумно.
– Ты сказал, что прибыл из Сикадора. Это правда?
Его слабый акцент, несомненно, выдает в нем то, что он не из здешних мест.
– Я
– Ты