– Да. Полно солдат, которые нуждаются в своих кормильцах не меньше, чем такие люди, как Эдли и Столл. Как вы думаете, много ли времени им понадобится, чтобы отвернуться от него и пойти сражаться за другую сторону? Как бы вы поступили, если бы узнали, что те, за кого вы рискуете своей жизнью в бою, хотят, чтобы вы умерли с голоду?

– Другая система возможна. Если она будет основана на добровольных пожертвованиях. Существуют люди, которые готовы давать кровь за плату или просто так, потому что им это нравится. Мы видели это в «Козьем холме».

Белоснежные зубы Аттикуса сверкают в насмешливой улыбке.

– И вы туда же. – Его пристальный взгляд останавливается на мне. – Среди народа распространяется идея о том, что наш король околдован ибарисанской принцессой, которая желает покончить с Нетленными Илора. Правда иль нет, скоро это не будет иметь значения. Однако я опасаюсь, что все-таки правда, и это влияет на его решения. Заклятье объяснило бы многое: то, что он не убил вас в ту ночь, почему так бережет, будто драгоценный камень. – Аттикус наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. – И почему посадил на трон рядом с собой убийцу.

– Вы знаете почему. Он хочет выяснить, кто вступил с ней в сговор.

– С ней. Не с вами. – Его губы кривятся от горечи. – Не было никакого другого заговорщика в стенах этого замка. По крайней мере, не в том виде, в каком вообразил себе Зандер. Не в том, который уменьшил бы вашу вину. Но я не уверен, что он видит это. Я вообще не уверен, что он хоть что-то видит, кроме всего, что неразрывно связано с Ромерией.

– Это неправда.

– То, что я видел прошлой ночью в переулке…

– Вокруг была стража, и мы выглядели подозрительно.

Его выражение лица говорит: я не верю ни единому слову. Аттикус долго изучает свои руки.

– Они никогда не позволят вам стать королевой, не после того, что случилось.

– Хорошо, что я не хочу ею быть.

– Тогда вы двое – отличная пара, потому что я не уверен, что Зандер желает быть королем.

Аттикус соскальзывает со своего места и уходит, не сказав больше ни слова. Я наблюдаю за ним, его плечи поникли.

– Ты слышал что-нибудь из этого? – спрашиваю я, когда Элисэф возвращается.