– Я не имею к этому никакого отношения. – Я чувствую себя обязанной напомнить ему об этом, учитывая противоречивое выражение его глаз. Он ведь может прочитать мое замешательство и ужас, разве нет?

– Это не имеет значения, – тихо говорит он.

Я замираю.

– Что это значит?

– Снова на те же грабли. Ты не научился с первого раза, брат! – ревет Аттикус, перемещаясь в центр площади. Пламя факелов блестит на золоте его доспехов. – Твоя невеста предложила эту королевскую трапезу, и теперь мы знаем почему.

От шока у меня отвисает челюсть. Это была идея Эдли. Я даже не знала, что такое королевская трапеза. Аттикус это знает!

Принц медленно ходит по кругу, обращаясь к толпе.

– Двенадцать наших лордов и леди были убиты одним злобным ударом, поскольку наш король больше не может видеть опасность, стоящую рядом с ним, несмотря на множество раз, когда я предупреждал его. Он посадил бы на трон королеву, в жилах которой течет кровь, которая способна отравить всех нас, если представится такая возможность.

Он указывает на тлеющий беспорядок.

– Это не удивительно. Дэйнара убила не верховная жрица, а принцесса Ромерия, когда зверь вонзил в нее свои зубы.

Вздохи звучат со всех уголков площади.

– Что он делает? – шиплю я.

Челюсти Зандера напрягаются.

– Использует возможность.

– Но ваш король продолжает лгать и обманывать, защищая женщину, которая пришла сюда, чтобы уничтожить нас. – Лицо Аттикуса мрачнеет, когда он поворачивается к Зандеру. – Боюсь, брат, ты ведешь Илор по пути, который приведет его к краху. Я поклялся защищать тебя, пусть даже от себя самого. – Его сильный и властный голос разносится по арене. Думаю, так же он ведет себя и на поле боя. – Как наследник короля Айлиля и престола Илора, я не могу больше допускать, чтобы это продолжалось. Ты немедленно отречешься от трона.

– У тебя нет на это полномочий, – говорит Зандер странно безмятежным голосом.

– И что ты сделаешь, чтобы этого не произошло? Сожжешь город дотла только для того, чтобы сохранить корону, которую ты не хочешь носить?

Время будто замирает, когда два брата смотрят друг на друга, а невысказанные слова пролетают мимо.