Первыми из толпы рвутся аристократы, лица некоторых из них я знаю, однако Эдли среди них нет. Он занят тем, что изливает тираду на ухо Аттикусу. Лорд крайне напряжен, размахивает руками. Аттикус же стоит молча и слушает его с каменным лицом. Я никак не могу прочесть его.

Дворяне выглядят как нетерпеливые дети, подступая к месту кормежки, каждый ищет, как подступиться к пленнику.

Даже с такого расстояния я могу разглядеть их удлиняющиеся клыки. Ибарисанцы заметно напрягаются, когда зубы вонзаются в их плоть, и у меня скручивает желудок. Это совсем не похоже на ту ночь, когда я наблюдала за кормлением Зандера с той девушкой. Тогда этот процесс был нежным, тактичным и очень личным.

Сейчас я наблюдаю дикость.

И их даже не несколько. Очередь все растет, змеясь вокруг столбов для костров. Крови на всех просто не хватит.

– Вот почему ибарисанцы называют их демонами, – шепчу я.

Сидящий рядом со мной Зандер напрягается.

И тут по площади проносится первый крик.

30

30

Это происходит мгновенно. Будто зловещий эффект домино: от первого кормившегося аристократа до последнего. Илорианские бессмертные, питающиеся ибарисанскими пленниками, съеживаются на покрытой грязью земле, корчась от боли, выгибая спины, стискивая зубы в агонии.

– Что случилось? – шепчет Анника с ужасом в голосе.

По лицу Зандера мелькает тень осознания.

– Они приняли яд.

– Я думала, они не могут, – говорю я. – Я думала, мёрт разорвет их на части. Это мёрт. Верно?

Глаза Зандера устремляются на Вэнделин.

– Так мне сказали.