— Иногда мне кажется, что ты мизофоб.

— Да кто знает, сколько гадости на этих полах. А на улице?..

— Не переживайте, вам всё равно гореть заживо.

Вот чертяка ректорская! Столько ехидства в голосе! Может, они действительно друзья с Алеком? Есть в них что-то общее.

— Не запугивай мне подопечную, — холодно проговорил Алек. Мы с Петей переглянулись: «подопечная» — вот это заявочка.

— Она твоя подопечная в той же мере, что и моя.

Мужчинам было на нас, в сущности, плевать, у них там какие-то свои беседы и счёты, так что мы просто шли следом. Во дворик и там, под заинтересованными взглядами (ректор, сам Минин, деваха в ночнушке и спасатель Малибу — та ещё компания), по каменным дорожкам, по небольшой аллее к широкой площади с уже готовым постаментом — со столбом и дровами.

Начали собираться зеваки. Кажется, инициация здесь — своего рода развлечение.

— От вас ничего не требуется. Вы уже ощущали Силу?

— Да.

— Постарайтесь ощутить её вновь. Гореть будет неприятно, но и не так больно, как если бы вы были обычным человеком. Горение ведьмы работает совсем иначе, затрагиваются совершенно другие терморегулирующие процессы…

— Без лекций, будь добр, — оборвал ректора Алек. Жаль, я была бы рада послушать. — Иди сюда, — он протянул мне руку. Послушно подошла, и мне помогли забраться на постамент. — Не пугайся, но придётся тебя привязать, — он запрыгнул следом. Для двоих места было, очевидно, маловато. — Ты, вероятно, потеряешь ощущение собственного тела, нельзя допустить, чтобы ты упала. Прижмись спиной к столбу, руки назад, чтобы я мог их перевязать.

Сделала, как сказано. Алек аккуратно связал мне запястья, затем, плечи и талию, прижав меня к столбу, как горбившуюся институтку — к палке.

— Нормально? Не давит?

— Нормально.

— Тогда — удачи. Я буду следить. И не переживай.

— Легко сказать.

— Ты со всем справишься, — и он посмотрел мне в глаза — уверенно и открыто. В такие моменты даже как-то забываешь, кто пред тобой. А не стоило бы…

Алек спрыгнул на землю и отступил на пару шагов, скрестив руки на груди.

— Мариш, не ссы в трусы! — хохотнул Петя.