– Ну, тогда начинаем погрузку? – спросили из глубины мастерской.

– Да… да, пожалуй.

Зашуршали, вставая, и с багажом в руках гуськом двинулись во двор за мастерскую. Ашок вышел на воздух со всеми; в предрассветной мгле люди по трапу набивались в брюхо корабля. Слева звезды засвечивало огнями жилых районов, а справа, на востоке, – белесым предвестием зари.

Самый же яркий свет лился изнутри корабля. Тут сквозь проем протиснулись Рани с дочками и сразу стали выбирать себе места. Затем их перекрыли чужие спины.

Припав к стене из профнастила, Ашок украдкой задержал глаза на толпе пассажиров. Кто-то из младшеньких опять уснул, другие оживленно шушукались, третьи играли в планшеты. Запрет писать и звонить до взлета еще был в силе. Вот бы не нарушили. Отлету самодельного корабля власти якобы не помешают – но то был давний слух. Как теперь заговорят после Нан-Гарде во внутренних органах и на отдельных полицейских участках?

Ашок прервал ход мысли. Пуск уже совсем скоро, маяться и взвешивать все уже поздно. Он разблокировал свой планшет с контрольным списком, по которому час назад проверял корабль. Кислород? Все баллоны с медицинского склада заправлены. Контроллеры? Норма. Аккумуляторы? Да, да, да.

Он дошел до конца списка… и по-новой. На середине второго прогона планшет зажужжал. Осталось десять минут.

Уже?

Прем на его глазах стянул брезент с реактивных движков в задней части корабля. Стукнув пачкой сигарет о запястье, он достал одну и уставился на остальные. Пачка полетела в мусорное ведро. Прем встал рядом с Ашоком. Помолчали – говорить уже ничего и не требовалось.

Ашок сверился с часами. Пять минут, а Паллавов все нет. Неправильно их бросать, только время не ждет.

Он обвел взглядом дворик. Последний раз, наверное, видит индийскую землю. И вообще Землю.

В голове не укладывается… Тут неожиданно для себя он опустился на колени и через пальцы передал земле поцелуй. Встал, отряхнулся о штанину.

– Ну что, задраить люки.

Прем и сам знал. Окурок полетел на землю и смялся ботинком.

Едва Ашок ступил на трап, из-за спины послышались голоса. Сквозь мастерскую очертя голову неслись Паллавы: Индерпал с женой и двумя ребятишками, у всех руки заняты сумками. Раз, два, три, четыре. Их же предполагалось пятеро? Индерпал пересек заляпанную маслом мастерскую и перешел на шаг. Грудь тяжко ходила вверх-вниз.

– Ананта не летит, – сипло выговорил он. – Любимого не бросила.

У его жены слезы текли по щекам. Посочувствовать бы, но уже не было ни сил, ни времени.

– Через две минуты закрываем трап. Живо лезьте.