Рестиво попытался стряхнуть с себя трепет и оцепенение, но они все никак не отступали.

На ум пришло, как в детстве читал про освоение Западного полушария, про первую американскую космическую программу, про постройку плотин и осущение болот, про то, как ради руды ровняли с землей горы и выплавляли сталь для мостов и небоскребов.

Еще до рождения Рестиво в людях иссякла тяга к масштабным свершениям. Как же так? Почему?

Однако экспаты ее сохранили. Мыслили на старый лад, мыслили смело.

На его глазах город взбирался к звездам.

Нет, «смело» не подходит. Экспаты мыслили дерзко.

Куда теперь полетит Аристилл? Как будет…

– Генерал, сэр!

Его вернуло к действительности.

– Что?

– Опасность столкновения!

Рестиво крутанул головой к штурманской консоли, где экран перечерчивали девять красных линий – траектории девяти «Рапторов». Там же широкой желтой полосой был обозначен путь… города, корабля? На глазах генерала полоса изогнулась дугой наперерез пучка красных линий, которые тут же замигали.

– Разрешите изменить траекторию?

– Естественно!

Загудело пронзительнее, появился крен. Через миг стали отрывисто перерыкиваться реактивные маневровые двигатели. Рестиво следил за линией на консоли, которая все изгибалась, изгибалась, но никак не могла разойтись с желтой полосой. Тут спохватились и на других «Рапторах» – те тоже один за другим стали перекладывать курс. Рестиво сжал почти вековой подлокотник, пальцы укололо песчинками.

Аристилл сметет собой «Рапторы».

Не спастись.

Расчеты не врут: у трех кораблей траектория с ним пересечется, в том числе у первого. Едва-едва у самого края, но что с того? Удара не миновать. Скорость сближения почти километр в секунду. Кораблю конец. Экипажу конец. Рестиво конец. Он покатал эту мысль в уме. Вот-вот погибнет – что чувствует? Да ничего. Именно так, в голове пусто. Операция провалилась с оглушительным треском, с обеих сторон погибли славные люди. Что изменит смерть командира? Точку поставит, и только.

Быть может, и к лучшему.

Рестиво разжал подлокотник.