Вопиющая несправедливость.

Дарси с Дарреном вроде бы все говорили. Майк еще ниже опустил глаза, еще глубже ушел в себя. Ну как же так? Сам искал место для первого туннеля, своими руками его бурил. Когда одиннадцать лет назад с палубы «Вайоминга» наблюдал за выгрузкой первой ГПМ с пятиметровым щитом, где Даррен был? Где он был четыре месяца, пока Майк с десятком шахтеров ютились в герметичном контейнере, питались старыми армейскими сухпайками и вгрызались в камень по двенадцать часов в сутки?

Где был Даррен, пока Майка держали в плену Фурнье и миротворцы?

На щеках заходили желваки. Основатель Аристилла, зачинатель Восстания, был на волосок от смерти – а миллиарды достались Даррену.

– Черт-те что!

Даррен посмотрел на него.

– Ты о чем?

– Да так… Я сейчас. – Майк направился вглубь кафе.

Закрыв дверь тесного туалета, он уставился на себя в зеркале. Бездарность. Осел.

Он перевел дыхание и поплескал на лицо холодной водой.

Нет.

Минуточку.

Да с чего бы вдруг осел?

Майк Мартин возвел Аристилл. Аристилл возвел! Город на Луне, мать ее! Возглавил войну за независимость. Да без него стольких бы еще перемалывало жерновами бюрократии, мучило карманными СМИ, углеродными разрешениями, падающим уровнем жилья и тотальным надзором.

Ну да, пусть Даррен и миллиардер. Что с того?

Кто дал право сопли на кулак наматывать?

Побежден, но, как говорится, не сломлен.

А ну, выше нос!

Майк еще поплескал на себя и вытерся бумажными полотенцами.

В зеркале, конечно, уже не мальчик. Годы и седина берут свое. У глаз гусиные лапки, каких в жизни не бывало.