Прожектора на посадочной полосе светили как обычно в небо, задевая своим светом редкие пробегающие облака.

А в их свете на посадочной полосе стоял истребитель.

Ее сердце бешено заколотилось. Жейс быстро подняла к глазам коммуникатор, но индикатор капитана как был, так и оставался серым.

Последний раз капитан был онлайн в тот день…

И он никуда не улетал.

Теряя равновесие, она схватилась за стену коридора и не оборачиваясь, и даже не закрыв дверь двинулась в сторону рубки. Надолго ее не хватило. Она упала на колени посреди коридора, морщась от болезненной пульсирующей боли в ране и разрыдалась.

Из рубки на звуки плача тут же выскочил бравкаец и подбежал к ней:

– Боже, Жейс, ты с ума сошла! Ты что тут делаешь? Зачем встала?! Черт, у тебя кровь… – Он активировал коммуникатор. – Кэт! Проснись! Иди сюда! Да, срочно!!

Не прошло и минуты, как из своей комнаты выбежала утрианка, накидывая в спешке халат:

– Так, Волн! Помогай. Назад в медпункт. Похоже швы разошлись. Ты зачем встала? Не могла по коммуникатору вызвать?!

– Вы соврали!.. – Жейс ревела, не поднимая головы. – Коготь не улетел на Фу-рууук!..

Утрианка и бравкаец переглянулись.

– Ты выходила наружу? – спросил Волнатарий, только сейчас замечая открытую дверь станции. – Зачем?!

– Какая разница, что у этой дуры на уме?! – рявкнула утрианка. – Давай быстро ее назад на койку. Еще не хватало осложнений!

У Жейс уже не было никаких сил ни сопротивляться, ни идти. Бравкаец практически на себе дотащил ее в медпункт. Там утрианка быстро сняла насквозь пропитанные кровью повязки и придирчиво осмотрела швы.

– Ну да, как я и думала…

Жейс было все равно. Она никак не реагировала на манипуляции Кэтрин с ее раной. Лишь, когда утрианка закончила заново накладывать разошедшиеся швы, девушка, обращаясь к бравкайцу спросила:

– Где он?

Кэтрин не дала ему возможность ей ответить:

– Давайте завтра утром давай поговорим, а сейчас спи Жейс. Да-да. Пока я тебе снотворного не влила во все самые неприспособленные, но не менее эффективные места.