До Жуткой Эчи я добираюсь, как в тумане. Куда-то бреду, где-то сижу и сплю, пополняю кислород, покупаю воду и синтетическую пищу, подзаряжаю скафандр и робера, проверяю связь. Одно дикое место следует за другим, высятся башни, блестят зеркальные монолиты, шпили антенн щекотят черные, синие, перламутровые небеса. Один корабль сменяется другим, планы летят к чертям, летит время, удивленные, равнодушные, странные спутники то и дело снуют перед визором.
Раз за разом переход собирает меня по-новому, какие-то частички себя я отдаю космосу в жертву, но одно во мне остается неизменным: я хочу как можно быстрее оказаться рядом с Иркой.
Я ей нужен! Я это знаю. Я это чувствую.
* * *
На Жуткой Эче меня догоняет оставленное Иркой сообщение. Оно обрывочно, его совершенно нельзя понять, но, как ни странно, оно заряжает меня энергией и силами, как робера — электрическая батарея.
Жива. Жива! — вот, что важно.
«Иг… я… спра… про…».
Бегу! Лечу! Я успею!
* * *
От сектора Кита до сектора Рыб — два прыжка с остановкой в Гамелине, космическом порте чжецу. Не самый лучший выбор, но делать мне нечего. Без дозапитки и свежей карты возмущений прыгать к Рыбам — самоубийство.
Так как я записан как человек, к прыжковому челноку сразу является целая делегация.
Чжецу — невысокие гуманоиды с фасеточными глазами и большими комплексами по поводу собственного роста. Они прилетают на шлюпе размером с дом и высыпают оттуда в сопровождении трехметровых киборгов с клешнями и пилами. Киборги должны меня устрашить.
Я стою, любуясь двумя Гамелинскими солнцами.
— Ты — человек! — обвинительно указывает на меня чжецу в салатовом.
Он мне по пояс, как и все остальные чжецу. Из вежливости я сажусь на землю. За спиной кряхтит робер. Тоже, видимо, из вежливости он пытается как-то сложиться, чтобы мне соответствовать.
— Да, человек, — говорю я.
— Мы не любим человеков! — верещит чжецу.
Остальные принимаются скакать вокруг. Киборги щелкают клешнями.
— Я здесь проездом, — говорю я.
— Нельзя! — Чжецу в салатовом становится на цыпочки. — Мы запрещать!