Тысячи пар ладоней с восторженной благодарностью принялись ритмично отбивать дань «героям», отважно одолевшим в смертельной схватке беззащитных женщин и детей. Арену сотряс протяжный гул, объявляющий начало боя, но никто из осквернённых не сдвинулся с места.

— Нет-нет, не верю… — глухо пробубнил Сто Двадцать Пятый. — Это не он, это не Разрушитель!

Десятки пар мёртвых глаз впились в Скранча немигающими взглядами, стылые посиневшие губы призрачными голосами нашёптывали ему о муках, через которые им пришлось пройти прежде, чем попасть в Земли Освобождённых. Рыдания, стоны, хрипы и проклятья гремели в ушах громче, чем трибуны, громче, чем сотни таких трибун.

— Даже младенцы…

Чьи-то руки схватили его за плечи и начали трясти. Шлем загудел от удара, и Скранч, непонимающе моргая, уставился на искажённое яростью лицо Тринадцатого.

— Теперь ты видишь!? — брызжа слюной, орал он. — Теперь, брат, ты понимаешь, что они для нас готовят? Мы для них грязь, нелюди, псиное дерьмо… А теперь они будут нас убивать за малейшую провинность!

Тринадцатый продолжал орать, а Скранч всё смотрел на его побагровевшую морду и вздувшиеся на шее вены, на раскрасневшиеся глаза. Они прожили в одном загоне восемь лет, и за эти годы Скранч ни разу не видел слёз друга, даже когда погибла Джеми. Но самое пугающее, что брат был прав, не просто так эти головы здесь. Ублюдки хотят, чтобы осквернённые видели, к чему приводят мечты о свободе. Они гордятся убийством безобидных самок и мальков, ведь это нелюди, погань, кому до них дело! Рабы должны знать своё место, а если снова забудут — не беда, ведь можно наделать ещё столбов с крючьями. И кто станет следующим? Все эти желторотики? Те несчастные, кого им предстояло изрубить в кашу ради потехи кровожадной толпы? Или его маленькая Банни, наивно верящая в непобедимого Разрушителя, который придёт и освободит их всех?

— Да пошли вы!.. — Скранч мельком осмотрелся. Отряд разбрёлся стадом блеющих баранов: кто застыл у столбов, кто огрызался на ликующую толпу, упивающуюся смятением осквернённых, кто-то сбился в стайку, ошалело оглядывая то трибуны, то казнённых. Команда противника пряталась за частоколом, как догадался Скранч, изображающим Исайлум. Ворот там не было, вход снаружи сторожили шестеро, ещё шестерых с луками он насчитал на дозорных площадках.

Задача была ясна, как белый день: перебить «сопротивленцев», больше походивших на жалкую кучку голодранцев. Некоторые в кожаной броне, некоторые в стёганых куртках, а некоторые и вовсе в простых рубахах. Короткие луки, стрел наверняка выдали немного — забавно получится, если команда «героев» позорно продует.