— Нет, — ответил Ойва, но расспрашивать дальше не стал. — Благодарю тебя.
Ева остановилась, как громом поражённая. Она ждала от него новых обвинений, возможно, нравоучений, но только не этого. Она тут же спохватилась и продолжила путь, понимая, чего стоили Ойве эти слова. Не нужно было заострять на этом внимание.
— Это мне стоит благодарить Тая за то, что я ещё жива. Я всего лишь делала, что могла.
— Ты не бросила его.
— Я бы никогда этого не сделала.
— Хорошо. Будь сильной. Твоя сила нужна нам. Ты можешь идти туда, куда считаешь нужным. Но как бы далеко ты не ушла, знай всегда, что будешь принята в нашем племени с почётом и уважением. Ты не хочешь стать его частью, но ты заслужила нашу дружбу. Я благодарен тебе за спасение сына. Я твой должник, — он устало потёр лоб. — Я всё сказал. Теперь иди к своему мужчине. И впредь будь умнее и сначала думай, а потом говори.
У Евы даже мысли не возникло попытаться ему перечить. Она молча кивнула Ойве на прощание и пошла обратно.
На поляне уже почти никого не осталось. Марк с семьёй стоял в стороне. Они ждали её, и по их лицам Ева поняла, что её выходка не пройдёт для неё бесследно.
— Тай, пожалуйста, без фанатизма. Побереги себя.
— Как скажешь, малышка, — он тепло улыбнулся. — Тахти просила передать, что хочет поговорить с тобой.
— О чём? — Ева нахмурилась.
— Понятия не имею.
— Хорошо. При первой возможности я заеду к ней.
Ева быстро попрощалась с
— Почему ты не сказала мне? — спросил Марк в машине, когда они остались наедине.
Ева виновато опустила глаза. Она молчала. Марк почувствовал себя загнанным в угол. В последнее время она столько всего перенесла, а он опять заставляет её переживать. Но как мог он перестать злиться?
— Я беспокоюсь о тебе. Каждый раз, когда ты к ним уходишь, я места себе не нахожу.
— Они опасны для меня не больше, чем ты.
— Этого я и боюсь, — Марк, не отрываясь, следил за дорогой, и лишь напряжённое выражение лица говорило о том, как он сильно переживает. — Не будем больше об этом.