— Не знаю, — протянула Аня. — Боюсь, после такого мама все равно разволнуется. Папа точно за тебя будет, он к тебе очень хорошо относится. Мама — тоже, но она за меня больше переживает.

— Всё? Вопрос решили? — уточнил я.

Аня взяла цепочку, полюбовалась на играющие отблески огонька на тускло блестящем в полумраке медальоне, глянула на меня и кивнула:

— Решили. Спасибо огромное.

— Тебе действительно нравится?

— Да, — ответила девушка и замолчала, продолжая рассматривать подарок.

— Хочешь, я цепочку помогу надеть? — спросил я. — Посмотрим, как она будет на тебе смотреться.

— Зеркала нет, — огорченно вздохнула Аня.

— Найдем, — отмахнулся я, — На крайний случай, спросим у тетки, которая нам бутерброды принесла. У неё точно должно быть. Так что, надеть?

Аня чуть покраснела и кивнула.

Я аккуратно взял цепочку из маленькой ладошки. Развел края, переместился за спину подруги. Аккуратно отодвинул в стороны густые черные локоны, прикоснувшись подушечками пальцев к шелковистой, покрытой нежным пушком коже. Девушка напряженно окаменела. Я нагнулся, касаясь губами маленького розового ушка, и прошептал:

— Не напрягайся так, я не кусаюсь.

— А я и не напрягалась, — фыркнула Николаенко, снова становясь самой собой. — Даже не думала.

Застегнул замок, и цепочка тонкой нитью упала на белоснежную шею, переливаясь в свете свечи, холодным металлическим блеском…

Два часа пролетело незаметно. Мы отдали должное бутербродам, сочным горячим шашлыкам, свежей зелени, сочным тепличным помидорам и хрустящим ломтикам огурцов. Вспомнили былые деньки в «Знамени» и школе. Порадовались за Олю, которая в чутких руках Ани оттаивала, и всё больше становилась похожей, на обычную маленькую девочку, приветливую и добрую. Подруга планировала в будущем забрать ребенка к себе, когда закончит институт, устроится на работу и обзаведется жильем, и уже на полном серьезе называла воспитанницу «младшей сестренкой». Поговорили о музыке и литературе. Аня обожала стихи. С упоением декламировала Есенина, Блока, читала стихи Окуджавы и Визбора, часами не могла оторваться от Бернса и Байрона в переводе Маршака. Любила кино. Тридцать первого декабря и первого января, когда я сидел в доме у Ивана Дмитриевича, прошла премьера двухсерийного фильма Леонида Квинихидзе «31 июня». Аня с восторгом вспоминала эту картину: потрясающую игру Трубниковой, Еременко-младшего, пронзительный вокал Долиной и нежный проникновенный голосок Мелисенты в исполнении Анциферовой. Минута бежала за минутой, час за часом, но для нас время застыло…

Очнулись только, когда на пороге появился Сергей Иванович.