Ворон, несмотря на все свои недостатки, относится к Лотос с уважением. Но я никогда не понравлюсь ему в этом облике – или в любом другом, если уж на то пошло, – потому что Зефир все еще у него внутри. Мои легкие становятся больше с каждым следующим вдохом.

По крайней мере, ты искренне заигрывал, думаю я, пока Ворон подбирает еще один камешек. Он пускает его над озером. Я ложусь на спину, лицом к небу. Подобно звездам, когда я закрываю глаза, то остаюсь в этом мире. В некоторых умах.

Я вне поля зрения, но не невидима.

– Спасибо, – говорит Ворон через несколько минут или часов. – За то, что не переломала мне ноги.

Пожалуйста, пытаюсь сказать я, но тело Лотос снова подводит меня. Уже рассвело, когда я моргаю, просыпаясь.

Я сажусь. Что-то соскальзывает с моих плеч. Мантия Ворона.

Джентльмен, думает Росинка, когда я поднимаю ее. Я помню, как кровь покрыла перья коркой, когда я в последний раз прикасалась к ней. Я помню больше: его бесформенную фигуру на лошади в ту ночь, когда мы встретились. Как едва узнала Ворона без плаща в галерее, и его тело было так близко. Мои щеки горят.

Я не знаю, когда наши пути пересекутся в следующий раз. Смогу ли вернуть ему плащ. Я держу его еще мгновение, а затем бросаю на камни. Тряпка. Лучше бы он оставил свою цитру.

Конечно, он забрал ее с собой. Углубление в гальке – это все, что от него осталось. Во мне эхом отдается пустота. Может быть, так будет лучше. Взяв эту единственную ноту, я уже могу сказать, что моя музыка не будет звучать так же.

Но в эту эпоху войны мы неизбежно что-то теряем. Ворону не удержать его. Мне тоже это не нужно. Я могу играть как Лотос и Зефир. Ни под чьим небом я не являюсь ни тем, ни другим.

Если бы только Сыкоу Хай смог увидеть меня в новом свете.

Подождите-ка.

Я могла бы заставить его увидеть.

Я погружаюсь в листву деревьев – возвращаюсь и хватаю плащ Ворона, – ныряю туда снова и отвязываю Рисового Пирожка. Мы мчимся обратно в лагерь, земля пролетает мимо. Только позже я понимаю, что еду с большей легкостью, чем когда-либо в своей жизни.

* * *

Я жду до ночи, неумело проходя боевую подготовку, выдерживая ужин с Жэнь, Синь Гуном и Облако в Городе Синь. Обычно разговоры за едой с губернатором Западных земель вращаются вокруг его собственных проблем, но сегодня Синь Гун молчалив. Он трижды поднимает и кладет палочки для еды. Я думаю, он слышал детские песни на улицах, когда он говорит:

– Мои стражники сказали мне, что вчера был пойман шпион с Севера.