– Э-это недопустимо! – вскрикивает он, когда я влетаю в седло позади него.

Я тоже не в восторге от расположения сидячих мест.

– Ты захочешь держаться.

К тому времени, когда мы добираемся до озера Ворона, моя рука немеет.

– Мы на месте, – говорю я, отодвигая Сыкоу Хая.

Он не отвечает. Даже не возражает, когда я поднимаю его и ставлю на ноги. Тишина заставляет меня насторожиться, а инстинкт – отступить назад как раз в тот момент, когда он сгибается пополам и его выворачивает.

– Ты… ты… – Его слова искажаются, и я чувствую прилив сочувствия – эмпатии, – прежде чем он выплевывает остальные слова вместе с каплями рвоты. – Ты животное.

Животное или нет, но я держу свои обещания. Я разворачиваю свою цитру и кладу ее на гальку. Ничто так не излечивает стратега, как их идея фикс, и поскольку Зефир является таковой для Сыкоу Хая, он берет себя в руки и садится за инструмент. Сама я сажусь за его цитру, и его взгляд вспыхивает.

– Что ты делаешь? – возмущается он, как будто я раздеваюсь догола.

– Аккомпанирую тебе. Думаешь, я не знаю, как это делается?

Его брови непроизвольно сокращаются.

– Ты ее сломаешь.

– Нет. – Я надеюсь. Хотя сейчас мой дух больше соответствует музыке, игра – это тоже механическая деятельность. Возможно, я сохранила свои знания в теории, но передастся ли это через эти пальцы? Или музыка будет безжалостно искажена, как и моя каллиграфия?

Есть только один способ выяснить это.

– Ну же, – говорю я Сыкоу Хаю, прежде чем успеваю обдумать это. – Начинай.

Он неохотно выдувает сквозь зубы:

– Тема?

Я внимательно рассматриваю его в лунном свете. Может, он и в маске, но я намерена это исправить.

– Ты.