— Скверна… — вырвалось у него.

И Верховная Матерь застыла с приоткрытым ртом.

— Что… что ты сейчас сказал?

Вилиамонт, помявшись, добавил:

— Она тоже владеет Скверной, Верховная Матерь…

— Значит, она… и Скальд…

Голос Мелисенты оборвался.

И раздался смех.

Гринштейн удивленно посмотрел на Верховную Матерь, заливавшуюся бурным хохотом. Он даже переглянулся с Карателем, не в силах разуметь, что ее так рассмешило.

Ослабев от смеха и потеряв силы стоять на ногах, Мелисента прошла к бархатному креслу и уселась в него.

Она положила ногу на ногу, а руки расслабила на подлокотниках. И засмеялась еще громче и сильнее. Смех начинал ее душить. Из глаз даже брызнули слезы.

Каратель и Гринштейн, объединенные неловким чувством, наблюдали за происходящим.

Смех Мелисенты стал истеричным. Нервным. Нездоровым.

— Влюбилась, — прозвучало сквозь хохот.

И потом добавила:

— Вот дуреха…

Мелисента прекратила смеяться и поспешила восстановить спокойное дыхание.

— А теперь рассказывай мне все, Гринштейн. Скальд был здесь, не так ли? Я угадала?

— Да, Верховная Матерь… он приходил.

— Чего хотел?