— Ты не умеешь любить, Гринштейн. И это не любовь. Настоящая любовь — это любовь матери к своему ребенку.

— Значит… вы меня любите? Мамочка! Вы любите своего сыночка? Вы любите своего старичка?

Но она не ответила. Мелисента оставила банку с червями на столе и направилась к камину.

— Приступайте немедленно к войне, Вилиамонт Гринштейн. Я буду ждать результатов. Ничего, кроме победы, не принимается. Уничтожьте их всех. Убейте всех до единого. Мне никто не нужен. Все, кто нужен мне, сейчас ждут меня в Аллеях Скверны. Каратель, я на тебя рассчитываю. Не подведи. Веди армию рыбоедов за собой и во всем слушайся Гринштейна.

— Слушаюсь, госпожа.

— Если встретишь своих давних друзей — помни, что они тебе не друзья. Убей их без колебаний.

— Да, госпожа.

Мелисента развернулась перед самым камином. Она поочередно посмотрела сначала на Карателя, сжимавшего оскверненные семиотики, потом на Гринштейна, сидящего на коленях и заливающегося слезами. А потом на труп Эвр, вокруг которой кружились нити Скверны.

— Нельзя ее так оставлять.

Гринштейн, услышав эти слова, тут же повернул голову к трупу Эвр.

Раздался щелчок пальцев.

И маленький труп охватило черное пламя.

Когда Гринштейн закончил смотреть на тлеющие угли, оставшиеся от тела Эвр, и повернулся к камину, Верховной Матери уже не было.

Я с замиранием сердца стояла на возвышении перед своим народом, готовым пойти на войну.

Время пришло, и скоро нам всем предстоит покинуть глубины и подняться на поверхность. Я наконец окажусь на суше после стольких дней пребывания под водой. Вдохну воздух. Увижу родной Перламутр-Бич.

И отвоюю его.

Но главная моя цель — Гринштейн.

Последний из Призраков Перламутра.

Убийца моей матери.