На Скальда тут же нахлынули собственные воспоминания рокового дня, когда он думал, что потерял Натаниэля.

— Хватит. Я больше не могу смотреть на это.

Олень молча кивнул. Белая палата и все, что ее наполняло, растворилось в тумане.

Скальд снова ощутил под ногами воду. Брызнул свет. Туман рассеялся. Они вернулись к Маяку, стоявшего посреди бесконечной водной глади.

— Наше путешествие подошло к концу, — сказал олень.

— Но я ничего не узнал… Я не увидел, как открылся Проход. Не увидел, почему Натаниэль смог выжить.

— И все же ты узнал о Питере и о том, что Мелисента потеряла свое дитя в родах.

— Да… но какой это имеет смысл? Как Питер оказался на той стороне Прохода? Она была вместе с ним, когда открылся Проход… когда случился взрыв… Из-за чего это случилось?

— Открыть запертые воспоминания могут лишь их владельцы. Мы многого боимся. От многого бежим. И от собственных воспоминаний тоже. Особенно от тех, которые приносят слишком много боли. Или же мы прячем вспоминания — чтобы о них не узнали те, кому знать не стоит.

— Ты думаешь, что Мелисента могла предвидеть мое путешествие сюда? Нашу с тобой встречу? Она боялась, что я могу увидеть то, что она пытается скрыть.

— Возможно. Но это было последнее ее воспоминание, доступное нам. Как я уже сказал, путешествие подошло к концу.

— Мне нужно вернуться назад. Скоро начнется битва за Перламутр-Бич. Мне нужно быть там. Матео уже наверняка меня заждался.

— Ты прав. Тебе пора.

— Как мне вернуться?

— Ступай туда, откуда пришел.

И олень взглянул на высокий Маяк.

— Я все понял. Спасибо за помощь, проводник. Это было очень важно.

— До новых встреч.

И сияние потускнело. Свет медленно угас, и олень исчез.

Оставшись один, Скальд не стал задерживаться в перекрестке между мирами. Он поспешил войти в Маяк на этой стороне, подняться на самый верх, открыть дверь в комнату и пройти через щель между мирами.