Гринштейн истошно взревел. Его глаза налились кровью. Худое лицо покрылось трещинами. На губах появилась бордовая струйка.

Рост отрубленной руки прекратился. Культя не успела зарасти. Напротив, рана на ней раскрылась — в сторону брызнула алая струя.

Я видела, как по руке Элен из тела Гринштейна течет Скверна и смешивается с ее собственной Скверной. У нее получалось. Она забирала у него силу, подаренную Мелисентой.

А потом Элен резко дернула руку на себя, вырвав из тела Гринштейна кулак. Тут же лопнул правый глаз Вилиамонта, оставив на своем месте пустую глазницу. Призрак взревел.

А Элен что-то сжимала в руке, вынув это из тела Гринштейна.

— Что это? — спросила я.

Элен бросила нечто черное и скользкое, напоминающее толстого слизня на пол. А потом нанесла резкий удар семиотиком, разрубив червя надвое.

— Похоже, Мелисента откормила его…

Я посмотрела на Гринштейна — старик скатился по стеклу на пол, распластав руку и ноги. Во рту у него плескалась кровь. Оставшийся глаз покраснел. Кожа посерела и покрылась трещинами, сочившиеся черной смолой.

— Он не опасен, — пояснила мне Элен, — я забрала у него всю Скверну.

— Значит, семиотик сработает?

— Полагаю, что так.

Я подошла ближе.

Я встала прямо над ним и направила острие сверкающего меча на его шею.

А он смотрел на меня. И я не видела в нем ни капли сожаления о том, что он натворил.

Гринштейн открыл рот, и из него вывалилась густая кровавая масса.

Он ничего не сказал.

Мне и не нужны его слова.

Вспомнив, что он сделал, я наконец опустила руку, и острие меча пронзило шею Вилиамонта Гринштейна насквозь. Я опускала меч медленно, пытаясь ощутить, как он проходил через его тело.

Голова Гринштейна повернулась на бок и застыла с одним раскрытым глазом.