Сейчас ему оставалось только теряться в догадках — сбежала ли она от него? Нашла какого-то красавчика? А может быть, её похитили и где-то держат взаперти? В любом случае он не терял надежду и продолжал её поиски день ото дня. Сердце обливалось кровью от пагубных мыслей, что он больше никогда её не увидит, не поцелует в губы его дорогую, не сольётся с ней. Разум постепенно затмевала чёрная депрессия, такая невыносимая, что потихоньку сводила его в могилу. Цель, которую он преследовал последние годы — восстановить семя и завести от Марины потомство — канула в Лету? И вот вдруг он услышал от раба, которого давно считал мертвым, что он знает, где находится его возлюбленная. Как он мог так просто поверить своим ушам? Больше похоже на то, что он окончательно сошел с ума от горя, и теперь его преследуют слуховые галлюцинации.

Кён продолжал кричать те же самые слова Флицу, но тот будто не слышал. Странное поведение старика потихоньку погружало его в отчаяние. Не хочется все-таки быть кастрированным как дворовая собака.

При этом ему очень хотелось свернуть шею Егорке, грубо пристёгивающему его к креслу, да еще и злобно хихикающему вдобавок. Если бы задачей было пристегнуть Юнону, действия блондина были бы нежнее ветерка, а сейчас — что не касание, то будущий синяк… Скверный парень. Что он ему такого сделал? Оскорбил? Да нет, он ещё до этого хотел его прикончить, причём дважды. Может, в этом мире его все хотят прикончить? Пора изобретать револьвер для уравнивания всех в правах…

Биля со ржавым скальпелем в руках и с нетерпеливой гаденькой улыбкой на губах приблизилась к рабу.

«Сынок, хватит уже кричать. У меня рука набитая! Как говорится: «нет потомков — нет забот», верно? Хи-хи!»

Ранее стоявший в ступоре Флиц наконец тихо спросил:

«Что ты сказал?»

Кён отчаянно повторил, выкрикнув:

«Я сказал, что знаю местонахождение Марины! Но если мне отрежут яйца, то я унесу эту тайну вместе с ними в могилу!»

Егорка рявкнул:

«Да закрой ты наконец свою пасть, отребье! Тебе сейчас яйца резать будут, а ты всё о Марине говоришь! Лучше умоляй о спасении!» — странное это чувство — предвкушение неприглядного зрелища того, как ненавистному рабу будут отрезать шарики. Как же ему хотелось увидеть его страдания, упиваться его горем и пустым взглядом.

А вот дрожащая от предвкушения Биля и вовсе даже не могла дышать ровно. Она дёрнула рычаг, от чего ноги парня, пристёгнутые ремнями, разъехались в стороны.

Глава 78

Глава 78

Кён разом побледнел от волнения. Проклятый старик, почему он так долго соображает?!