Колесо ее прялки шумно прокручивалось. Ущелье ждало и наблюдало; стук его сердца шептанием летел по ветру.

Правда кроется где-то здесь. Ее лишь нужно отыскать. Я продолжала идти.

И вдруг — звон струны.

И еще.

Музыка. Я оглянулась за спину. Долина по-прежнему была пуста, однако тишину заполняли жалобный стон зитар и пение матери. Тогда я посмотрела вперед, куда шла, и увидела что-то вдали.

«Что есть чудо как не то, чего мы не в силах объяснить?»

На самом краю уступа надо мной стояла на коленях девочка.

«Там»

У меня встрепенулось сердце. Это «там» заставило меня тогда взглянуть на карту и затем привело сюда.

Девочка поймала мой взгляд.

— Это была ты, — шепнула я.

Она кивнула, не произнося ни слова.

Затем она поцеловала пальцы, и в воздух вплелись слова Священного писания.

«И Морриган возвысила свой голос,

Обращаясь к небесам,

Целуя два пальца —

Один за погибших,

А второй — за грядущих,

Ибо одни еще не отделены от других.

Песнь, миг назад наполнявшая долину, теперь принадлежала ей, текла бесконечной лентой, кружась, маня. Я взобралась на уступ по крутой тропинке, но к тому мгновению девочка уже канула в небытие. Долина подо мной раскинулась в обе стороны, погруженная в тишину и покой — один только девочкин голос тихо заполнял слух. Я упала коленями на теплый после нее камень и прониклась ее отчаянием из глубины веков. Прониклась, точно своим собственным.