Лия

Ужас и кровь вал за валом захлестывали нас со всех сторон. Стоило отбить позицию, на нас мчали брезалоты, рвали плоть тучи стрел и железных болтов, с неба сыпался липкий огонь, выжигавший кожу и легкие. Оглушительные гам и грохот слились в вой безжалостного урагана. Пламя и дым утвердили здесь власть, на кожу ложился обжигающий пепел. Я потеряла из виду утес и думала теперь лишь одно: живи еще секунду, не дай себя прикончить. Удар, укол, удар! Ему не победить!

Это не конец!

Джеб рубился с жаром. Мы оба рвались на новый и новый рубежи, однако тщетно, и строй наш все редел с каждой их атакой. Поверх голов пехоты я увидела тяжелую конницу, завязшую в противнике. Рейф и Каден там? Не знаю, но точно туда пробивались. Где-то болезненно взревел брезалот, что говорило об одном: жди очередного взрыва. Грянул ужасающий топот, с фырканьем рвался из ноздрей воздух. Скакун летел в нашу сторону. Звук размножился, как бы обступил меня эхом. Я крутилась, искала опасность, и тут чья-то рука крепко рванула меня вбок.

Это был Рейф.

Мы рухнули на землю, и мир вокруг нас взлетел на воздух.

Каден

— Тебе не хватит духа.

Его силы подходили к концу, слова он выплевывал отрывисто. Надеялся еще найти нужные.

Глаза выдавали: ему страшно. Ведь я сильнее. Я проворнее. Я одиннадцать лет ведом гневом.

Сталь обрушивалась на сталь. Лязг клинков отдавался в костях.

— Не сумеешь, я твой отец!

Он сделал выпад. Меч чиркнул по моей руке.

Рукав рубахи мгновенно напитался кровью. Его глаза хищно блеснули, прыгнули на мою ногу, распоренную щепкой. «Надолго ли его хватит?» — верно, думал он.

Хороший вопрос. Боль все разгоралась. В сапоге от крови стало мокро и липко. Я ринулся в атаку, и воздух вновь пронзил звон металла.

— Я твой отец, — повторил он.