— Никто не будет любить вас, а те, кого полюбите вы, будут только бояться вас! Она вспомнила ту ночь, когда Беллами говорил о том, что без нее станет монстром, и огонь покрыл ее ноги волдырями, боль была мучительной.

— Вы все монстры, какими, по словам Беллами, он однажды станет! Ничего, кроме монстров, которые будут жить остаток ваших дней в темноте. Я приговариваю ваши души к вечности без любви, без сострадания, без свободы! Только тогда вы познаете такую боль!

— Ты ничего не знаешь!

Хорас крикнула в ответ, огонь пополз по ее рваному платью.

— Существа ночи не могут знать или понимать такие вещи. Тебе здесь никогда не было места!

Душераздирающий крик сорвался с ее губ, когда огонь растопил ее плоть, но она продолжала петь, удерживая в уме образ своей новорожденной дочери, чтобы за что-то держаться, зная, что ее ребенок, ее кровь, которую она оставляла позади, навсегда будет в безопасности в руках ее хранительницы.

— Проклятие поползет по венам язычников и перейдет к первому новорожденному. Страдания повторятся. Снова, и снова, и снова, — кричала она, когда огонь охватил ее. — Любовь превратила нас в самых темных монстров из всех…

И черная волна прокатилась по норвежским лесам и по всему городу. Что-то темное. Что-то зловещее и пророческое.