— Спросить хочу.
— Спрашивай.
— Сколько дают космо официантам в кафе на втором уровне сверх счета?
— А ты в каком кафе?
— «Фонтан», хотя фонтана я тут не вижу.
— Он внутри, Сюр. А ты, видимо, за столиком снаружи. Пять процентов от счета, но не менее двух космо. Официантка сама укажет в счете. Отдыхаешь?
— Пить хочу.
— Закажи минеральную изо льда. Дорого, но зато натуральная.
— Хорошо. Спасибо, Горв. Жду с результатами переговоров на корабле.
— Ладно, буду. Еще учти, что официантки также предлагают себя. Это приработок. Сто космо за вечер у нее или пятьдесят за час в номере при кафе. Если хочешь, можешь оторваться с живой девушкой. Хе-хе… — посмеявшись, Горв отключился.
Сюр задумался над словами Горва. Проституция на станции не возбранялась и не преследовалась. Ублажай клиентов, плати налог и будь по совместительству жрицей любви.
Пришла официантка и принесла Сюру уже знакомый сок агвианы. Поставила на стол и улыбнулась. Сюр отметил, что девушка вполне привлекательная. Фигурка, грудь, приятная улыбка — все при ней. Он попросил принести еще сто грамм «Континенталя» и минеральную воду из природного льда. Глядя ей вслед, на обтянутую короткой юбкой попку, подумал, что, если она предложит провести с ним время, он купит ее на час. Сравнит ее с Руди и андроидами. Вернее, с одним андроидом, Любой. Мулатка ничем не отличалась от живой женщины. Даже стеснялась в постели, как неопытная девушка. И это было Сюру понятно. У нее была отключена функция сексуальной услуги. А в постель с ним она легла, потому что испытывала к нему чувство влечения. Почему оно возникло, Сюр не знал.
Пришла официантка с подносом, поставила бокал с «Континенталем» и стакан с водой. Нагнувшись, показала в вырезе блузки грудь без лифчика.
— Еще что-нибудь угодно? — спросила она.
— Что предложишь? — усмехнувшись, спросил Сюр.
Без тени смущения девушка ответила:
— Себя. На час или на вечер.
— На час, — согласился Сюр. — Допью, и мы сходим в номер.
— Хорошо, я буду ждать вас, господин. — Девушка забрала поднос и ушла.
Сюр сделал пару глотков воды со льдом и блаженно зажмурился.