— Я хочу вам предложить работу…

— В качестве кого? — Старик вновь посмотрел на Любу.

— В качестве ученого. Буру сказал, что вы создали поле, защищающее человека от разрядов импульсного оружия.

— А, — махнул рукой старик. — Это старое изобретение и не мое. Нашего коллектива… Ученым? А вы кто?

— Он лидер коммуны «Варяг», — представила Люба Сюра. — Коммуна «Варяг» располагается в тридцать четвертом секторе. Я не проститутка, я главный врач коммуны.

— Главный врач? — удивился старик. — И кто тебя назначил?

— Он, — Люба указала кивком головы на Сюра.

— Назначить андроида главным специалистом… Это… Это, — старик не нашел подходящих слов и спросил, обращаясь к андроиду: — Если он не извращенец, то, наверное, сумасшедший?

— Те, кто его мало знает, так часто думают.

— Ты слишком живая для андроида, и речь у тебя… В чем дело?

— В меня внедрено сознание живой женщины. Я умею чувствовать, радоваться, страдать…

— Да ты что? — взволнованно воскликнул старик. — Мы бились над этой проблемой два десятилетия и не могли ее решить, а этот полудурок, — старик указал кривым пальцем, на Сюра, — ее решил?

Сюр, разливая в стаканы еще по одной порции виски, дернулся и разлил виски на стол. Поставил бутылку и с обидой в голосе спросил:

— Почему полудурок?

— Не хотел тебя обижать, — ответил вредный старикан. — Я вижу, что твой интеллектуальный потолок равен пилоту бота. И ты лидер общества, состоящего, как я понимаю, из андроидов. С ними проще, чем с людьми. Я прав?

Сюр, не отвечая, глубоко пару раз вздохнул и выпил свою порцию. Потом ответил, поставив стакан на стол:

— Не совсем. Так-то у нас почти десяток живых людей, но начинали мы вдвоем… Я и брат. Это он сумел впихнуть сознание живого человека в ее искин.

— Ага, понятно. Он ученый, а ты администратор, середнячок. Паразитируешь на брате. Хотелось бы посмотреть на этого ученого. Я бы с удовольствием пожал ему руку.

— Он тут, и мы его можем вам представить, — ответила Люба. Посмотрела на красного как вареный рак Сюра и прыснула от смеха. Сюр мысленно досчитал до десяти и постарался успокоиться. Резкие и несправедливые слова бестактного Никто задели его самолюбие.

— Я теперь понимаю, Никто, почему ты нигде не мог устроиться. Но не понимаю, как тебя терпели в коллективе исследовательского центра?..