— Тогда какой во всем смысл? Если мы только мясо, то зачем стремиться к чему-то большему?

Квин покачал головой:

— А зачем жертва пытается убежать от хищника? Ведь ее в конце концов все равно поймают. Почему ей просто не сдаться?

Фабий хмыкнул:

— Мысль уловил.

Квин хлопнул его по плечу:

— Если тебе от этого будет легче, то я думаю, что сами боги — лишь кусочки чего-то большего. Несмотря на всю свою кошмарную силу, они тоже мясо.

— От этого мне совсем не легче, — возразил Фабий.

— Я же сказал «если».

Савона протиснулась мимо них.

— А я по-прежнему считаю, что это ловушка. — Она вдруг остановилась и огляделась. — В какую сторону нам идти? Я вижу только горы.

— Это не горы, — ответил Фабий.

В этот момент приторные облака из духов и пыли рассеялись, открыв сенсорам доспехов чудовищные груды мертвых тел, сваленных друг на друга. Фабий приблизил изображение, хотя и так знал, что увидит. Нагромождения трупов — мужских, женских, детских — вздымались высокими утесами и опускались глубокими ущельями. На вершинах гнездились стервятники, сдирая мясо с переломанных рук и ног или выбирая кусочки повкуснее среди вылезших внутренностей.

— Я оцениваю их численность где-то в несколько миллиардов, — сказал Фабий, быстро прикинув в уме. — Население двух планет или около шести поколений. — Фабий убрал картинку. — Фулгрим всегда так расточителен. Казалось бы, если ты вырос в таком мире, как Кемос, это должно было тебя чему-то научить.

Савона, сама повидавшая резню и смерть, вглядывалась в далекие горы с явным непониманием. Дело, как подозревал Фабий, заключалось в размахе. Это была не просто бойня или случайные жертвы, это было массовое истребление.

— Зачем? — тихо спросила она.

— Они не были совершенными. — Квин покачал головой. — Идем. Если заставим его ждать, то ничего хорошего не выйдет.

По дороге шли молча. Фабий хотел взять катер, но Квин настоял идти пешком. Очевидно, в этом подразумевался некий ритуал, но какой — Фабий не понял. Он подумал взять с собой Саккару в качестве переводчика, однако Несущий Слово наотрез отказался. Пораженный горячностью отказа, Фабий уступил.

По пути встречали много кого. По обочинам дороги сидели кучки поющих монахов, вырезая друг другу на коже эротические картинки. Странные, непохожие на людей торговцы возле одиноких палаток среди нависающих над дорогой барханов расхваливали всевозможные товары — сны о прошлом пилигримов и слезы демонов, оружие, выкованное в час разрушения Кемоса, и позолоченные копии «Кемосийских песен», память о плененной звезде и череп последнего верховного управителя.