— Шесть врат, — сказал Рамос. Он встал и по очереди оглядел всех остальных. — Это то, о чем вас просит Слаанеш. Шесть врат.

— Шесть врат, — повторил Волюп и кивнул. — Вроде легко.

Он оглянулся. Вилий и остальные согласно забормотали.

— И все? Это и есть твой план? — Савона покачала головой, — Стоять насмерть?

Фабий посмотрел на нее:

— А что ты предлагаешь?

— Что-нибудь другое. Что угодно!

— Нет ничего другого. Дорогу к редуту «Омега» нужно защищать до окончания эвакуации.

— Я уже слыхал эту сказку, — заметил Беллеф. — Старая история, но хорошая.

Фабий развернулся к нему:

— Какая?

— Новое человечество взывает о помощи, — ответил Беллеф. — Армия страшных ксеносов выползает из черных, как ночь, пещер Паутины. И вот воины Третьего собираются в последний раз. Последний бой против кровавой волны. — Он оглядел сидящих за столом: — Последняя вспышка древней славы перед тем, как всех нас поглотит долгая ночь. Разве не этого мы желаем всеми сердцами? Шанса доказать Фениксийцу, что мы достойны, как доказали когда-то давным-давно? — Он вскочил на ноги и ударил себя кулаком в грудь — Шанса стать героями, какими мы были до того, как Хорус затащил нас в грязь.

Остальные закивали. Даже Вилий и Глориан. Их взгляды засверкали жаждой славы, и все жадно подались вперед. Готовые сыграть в героев последний раз в жизни.

— Да, — сказал Фабий. — Давайте заставим отцов гордиться нами.

Квин стоял на вершине разрушенной башни, глядя на труп города. Вдалеке сквозь тучи пыли пробирались великаны. Судя по облику, богомашины: помеченные варварскими символами, с незнакомой геральдикой.

Впрочем, нынче он многое не узнавал. Он так долго прожил в уединении, что Око изменилось необратимо. По дороге на Велиал IV он изучил всю информацию о текущем положении дел, собранную Фабием, — в основном о Третьем. После того как Фулгрим бросил их, легион раскололся. Квин надеялся предотвратить это, исправить ущерб, пока тот не стал непоправимым.

Глупая цель. Он знал это уже тогда. Но все равно, кто-то ведь должен был попытаться. Остальные, похоже, особого желания не испытывали. Эйдолон. Юлий. Люций. Даже Фабий. И поэтому он сделал то, что не сумел ни один другой сын легиона. И уж точно не кемосийская помойная крыса. Это дело только для истинного воина Детей Императора. По крайней мере, он так думал.

Но ничего не вышло. Легион погиб, а он отправился в изгнание. Не из страха или стыда, но из чувства долга. Слишком многие братья разыскивали его, надеясь, что он отведет их к Фулгриму. Слишком многие обижались на отказ. Квин сжал рукоять топора, вспомнив череду мертвых братьев, которую оставил за собой. Слишком многих, чтобы сосчитать. Слишком многих, чтобы забыть.