— Разведчики вернулись.

— Есть жертвы?

— Ни одной. Собрали неплохой улов ушей. — Судя по голосу, она была довольна. Фабий тоже ощутил некоторое удовлетворение. Друкари часто оказывались искусными бойцами один на один. Воин-кабалит нередко вполне мог на равных сразиться с любым солдатом-человеком.

— А что они собрали кроме ушей? Надеюсь, какие-нибудь полезные данные?

Майшана кивнула:

— Тоже. И еще кое-что.

Фабий заметил что-то необычное в выражении ее лица.

Тебя что-то беспокоит, дитя мое?

— Здесь… гость.

— А… — Он мгновение помолчал, размышляя, потом велел: — Проводи ее внутрь.

Майшана нахмурилась. Ей хотелось возразить. Это читалось у нее в глазах. Но спорить она не станет. Майшана — это не Игори. Она родилась не из-под его скальпеля, а естественным путем. Она была ребенком третьего поколения и не знала, что такое благодарность создания к своему создателю. Фабий подозревал, что она видит в нем что-то среднее между вожаком стаи и богом. И предана ему не по собственной воле, а потому, что преданность у нее в крови.

Поэтому Майшана поклонилась и, развернувшись, дала знак своим воинам, ждущим снаружи. Дверь скользнула в сторону, пропуская высокую женщину. Игори сильно изменилась с их последней встречи. Но взгляд этих глаз он до сих нор хорошо помнил.

— Благодетель.

На лице ее пролегли морщины — не только от возраста, но и от пережитого. На нем прибавилось почти сто лет новых шрамов. И все равно это было то же самое лицо.

— Я помню тебя еще ребенком, — тихо сказал Фабий. Он попытался улыбнуться, но ощутил, как улыбка превратилась в гримасу. — Смертельно опасная даже в таком возрасте.

Он протянул к ней руки, но она отступила назад. Фабий нахмурился. Даже сейчас, после всех прошедших лет, ее молчание ранило сильнее любого ножа.

— Я уже не ребенок.

— Да. И все же для меня ты всегда будешь ребенком.

— Тогда почему ты бросил нас?

Фабий помолчал, пытаясь подобрать нужные слова.