Игори глянула на нее, и на лице ее появилась кривая ухмылка. Рука легла на нож.

— Помнишь, внучка, я рассказала тебе свой сон?

Майшана поколебалась, но наклонила голову.

Фабий перевел взгляд с одной на другую:

— Сон? Какой сон? О чем ты говоришь?

Игори повернулась:

— Я видела тебя в саду, Благодетель. Я видела, как ты пал на колени перед серебряной змеей, и видела твое лицо, когда она нанесла удар. — Она говорила медленно, подбирая слова. — Ты учил нас сносить головы таким змеям. И сам же позволил ей поразить себя.

Фабий уставился на Игори, не в силах произнести ни слова.

Она коснулась его груди с торжественным выражением на лице.

— Она предупреждала меня об этом, но тогда я не поняла.

— Она… Мелюзина? — хрипло спросил Фабий, пытаясь разобраться. Он покачал головой. — Ты не понимаешь. Без этого было нельзя.

Игори отвернулась.

— Как и без этого. Прощай, Благодетель.

Через мгновение ее уже не было. Фабий долго смотрел на дверь. Когда остро вспомнился нож, в груди вспыхнула боль. Он перевел взгляд на Майшану:

— Для тебя с твоей стаей у меня новое задание.

— Ты хочешь, чтобы я вернула ее обратно.

— Да. Любыми средствами приведите ее в пункт эвакуации.

— Она ушла от нас, — в нерешительности возразила Майшана.

— Да, ушла, — ответил Фабий. — Но она — мой ребенок. Как и ты, как и все твои братья и сестры. Есть узы, которые не так легко разорвать.

Она пыталась выпустить мне кишки.