— Они крупнее. Сильнее. Быстрее. Даже ветераны Долгой войны с трудом могут сравниться с ними. Они лучше нас, Фабий. Лучше во всех отношениях, по большому счету.
— Как мы были лучше громовых воинов, — заметил Фабий. — Разве кого-то еще удивляет, что в лабораториях Трупа-Императора ждали своего часа новые ужасы?
— А тебя это не тревожит?
— А чего мне бояться? — Фабий махнул рукой, и изображение стало медленно вращаться. Он всмотрелся в генетические данные, прокручивающиеся рядом с картинкой. — Эта информация верна?
— Я сам взял эти образцы с одного из немногих трупов, которые нам удалось заполучить.
Фабий отмахнулся от картинки.
— А Эзекилю нужно им что-то противопоставить, да? Как предсказуемо! Они делают воинов-переростков, мы делаем воинов-переростков. — Он покачал головой. — Полная галактика детей, ссорящихся из-за своих игрушек.
— Если отбросить личные мнения, ты можешь это сделать?
— Конечно могу. Вопрос в том, должен ли? — Фабий указал на проекцию. — В чем здесь мой интерес? — Внезапно он умолк и повернулся к диагностическому столу. Мгновение спустя тихо вздохнул. — О! Я понял. Ладно. — Он глянул на Скалагрима: — Отойди.
— Что? Зачем?
Стол зашипел, выпуская отработанный газ. Корни призрачной кости дрогнули и затрепетали, Скалагрим поспешно отступил. На ближних экранах вспыхнули предупреждающие руны. Ключ встал и положил тонкую когтистую руку на поверхность гроба, словно желая успокоить существо внутри.
— Патер Мутатис!
Они тянули это имя с фаталистичным благоговением.
— Патер Мутатис!
Призрачная кость треснула и сошла с поверхности гроба, словно кто-то смел ее. Запела тревога.
— Патер Мутатис!
В фонтане питательного смога нечто иссохшее, точно труп, восстало из своей усыпальницы. Налитые кровью глаза выкатились из орбит, с хищным интересом впившись в Скалагрима. Тот машинально отступил еще на шаг и пробормотал: