— Госпожа Мелюзина! Что-то не так?

Мелюзина. Скалагрим замер, но всего на миг. Он знал это имя. Даже сейчас оно звучало во дворах наслаждений, и поклонники Темного Князя пели ей хвалы. Тише, чем остальным; и почти неслышно по сравнению с теми; что пели Фулгриму или Н’Кари. Дочь-демон Фабия Байла и адская наложница. Девушка, которая превратилась в демона, а потом снова обрела плоть.

— Нет. Все в порядке, верный Саккара. — Мелюзина посмотрела на Скалагрима: — Пойдем. Ступай за мной.

Скалагрим неохотно подчинился. Фабий и Саккара последовали за ним. Эта комната была скромнее. Такая же круглая, но густо заросшая усиками призрачной кости, сбегающими по стенам и полу. Ряды когитаторов выглядывали из этих белесых зарослей, словно осторожные животные. Регуляторы температуры нагнетали в комнату охлаждающий туман, и тот медленно расползался по полу, клубясь по углам и собираясь у ног Скалагрима.

Информационные экраны нависали над головой, словно полог, отражая разнообразные картины. Часть изображений Скалагрим узнал — поля сражений и выжженные миры, которые канули в Великий Разлом и пропали там. Другие были ему незнакомы — промышленные кузницы и агромиры, затемненные залы, где мутанты преклоняли колени в знак уважения перед кем-то незримым, или мостик какого-то судна. Он мог различить тихий шепот десятков вокс-частот — бормотание множества голосов, говорящих одновременно.

Постепенно он понял, что все корни сходятся в одну точку — приподнятый диагностический стол с биогробом, увитым призрачной костью. Рядом сидела знакомая сухощавая фигура. Ключ обратил на него пустые глаза из призрачной кости и улыбнулся ничего не выражающей улыбкой.

— Что это? — тихо спросил Скалагрим.

Мелюзина вытянула руку:

— Глянь. Посмотри.

Скалагрим повиновался. Сквозь грязную оболочку гроба он увидел изможденные, помертвевшие черты его обитателя. Очень знакомые черты точно такого же человека, что стоял рядом. Он посмотрел на Фабия, потом перевел взгляд обратно.

— Наконец-то он… — Скалагрим умолк. — А он… ты… умер?

— Нет. Я не умер. — Фабий осмотрел себя. — Или, лучше сказать, мы не умерли. Я — не он. Но он — это я. Мои мысли, мой опыт… для него они как сон. И не только мои! — Он указал на экраны. На каждом теперь отражался Фабий. На каждом из них Фабий создавал монстров, руководил налетами или восседал в безмолвном размышлении.

— Это невозможно, — решительно заявил Скалагрим. — Они не могут все быть тобой — или им.

— Все они — это я, а мы — это он, — ответил Фабий, слегка улыбаясь.

— Но его оружие… Хирургеон…