На самом деле, Иве не нужно было подтверждение. Она и так знала, что Кати рядом, чувствовала, как бьется от страха ее сердце. Но кроме того, она чувствовала биение и другого сердца – огромного, сильного, черного… Сердца, что гонит по неведомым артериям и венам не кровь, а одну только злобу. Каждый его удар заставлял Иву вздрагивать, и все, что ей сейчас хотелось, – это развернуться и бежать отсюда со всех ног. Бежать так, будто за ней гонятся все самые злобные, самые опасные твари и чудища Большого Леса. Но она осталась на месте. Осталась потому, что понимала, что от этой твари не спасут даже самые быстрые ноги, а еще потому, что где-то глубоко, на самом дне океана черной злобы она почувствовала что-то еще. Боль. Крошечный уголек, тлеющий в непроглядной тьме. Но он там был, и Ива не могла пройти мимо.

Через высокую дверь они вышли в длинный коридор со стенами, выкрашенными в тошнотворный оттенок желтого, и с неестественно яркими белыми лампами. От этого света у Ивы сразу заболели глаза, как если бы она слишком долго смотрела на солнце. Но здесь свет был неправильный – холодный и мертвый. Так светятся гнилушки или тонкие бледные грибы в подземных пещерах, но в тысячу крат сильнее.

По обе стороны коридора выстроились двери из фальшивого дерева, отличающиеся друг от друга лишь табличками с номерами. Иве это показалось странным и не понравилось. В Доме Матушки при всем желании не сыщешь двух одинаковых дверей.

– Куда теперь? – спросила Джулия. – Будем проверять кабинеты по очереди или есть другие идеи?

Ива бесшумно прошлась по коридору. Время от времени она останавливалась и замирала, к чему-то прислушиваясь, но не говорила ничего. Неожиданно из-за одной из дверей раздался взрыв громкого хохота. В тот же миг Ива оказалась рядом и жестами подозвала Джулию и Салазара. Те, хоть и старались ступать как можно тише, все же производили не в пример больше шума: пол скрипел под башмаками, а Салазар еще громко сопел. Ива напряглась, но люди за дверью – трое мужчин, судя по голосам, – были слишком увлечены беседой и ничего не заметили. Разговаривали они о кораблях: во всяком случае, Ива так решила, выцепив из беседы слова «корма» и «буфера».

– Это он, – зашептала Джулия. – Ее отчим. Этот мерзкий голосок я узнаю из тысячи.

Салазар кивнул, подтверждая ее догадку. Воодушевленная поддержкой, Джулия шагнула к двери, очевидно намереваясь распахнуть ее настежь, но Ива удержала ее за рукав.

– Но…

– Ее там нет. Она… выше. На другом этаже.

– Откуда ты…

Голоса резко стихли. Ива тут же задержала дыхание, то же сделали Салазар и Джулия. Но поздно. С той стороны послышался скрип отодвигаемой мебели, а затем кто-то громко спросил: