Он потянулся к шее, но затем обреченно махнул рукой.

– Это Рольф, – представила мужчину Кати. – А это Ива, моя подруга. Она… Она из Леса.

– Из леса? В каком смысле?

Ива лишь дернула головой, мол, сейчас не время для расспросов. Расцепив руки Кати, она подошла к краю крыши, чтобы взглянуть наконец на лицо Великана – точнее, на то, что она считала его лицом. На огромную, распахнутую в немом крике пасть.

Зрелище было бессмысленным и жутким, как в кошмарном сне. Огромный перекошенный рот, полный шатающихся гнилых зубов, непрерывно кривился, дрожал и трясся. На подбородке, точнее, там, где мог быть подбородок, если бы Великан был более цельным, пузырилась грязно-желтая пена. Ива не могла сказать наверняка, но первой в голову пришла мысль, что чудовище корчится от мучительной боли.

Кати встала рядом и ухватилась за рукав, как если бы боялась упасть, а может, просто не хотела ее отпускать.

– Мне кажется, – тихо сказала она, – это потому, что его тошнит. Ну, эти толчки и… все остальное.

– Тошнит?!

Подобная мысль ей и в голову не приходила. Да и звучала она странно: с чего это вдруг чудовище тошнит? Но Кати права – именно так все и выглядело, особенно желтая пена, растекающаяся по земле. В этот момент чудовище скрутил очередной мучительный спазм. Здание, на крыше которого они стояли, затряслось, а из огромной пасти выплеснулся поток мутной жижи, растекаясь по заснеженной площадке. Людей Ива не увидела, но зато услышала, как кто-то истошно вопит, что «лопнули баки».

– Он болен, – сказала Кати. – Я думаю, у него рак или что-то в этом роде. Это такая болезнь, при которой организм отравляет сам себя, и при этом она непрерывно растет. Кажется, так, но я плохо в этом разбираюсь.

Ива сжала зубы. Болезнь! Так вот что за боль она почувствовала, когда входила сюда. Этот Великан… Она ошиблась! Зло заключалось не в нем самом, а в болезни, что захватила его. Болезни, которая отравляла его тело и разум и все вокруг, болезни, которая и превратила его в чудовищную прожорливую тварь. Но раз есть болезнь…

Кати догадалась, о чем она думает, а может быть, научилась у Джулии читать мысли.

– От рака не существует лекарства, – сказала она. – Он неизлечим.

– Ерунда.

Ива шагнула еще ближе к краю крыши, ничуть не страшась того, что очередной толчок может сбросить ее вниз.

– Что-то изменилось, – сказала она, глядя на то, как двигается гигантская пасть. – Раз его тошнит, значит, он столкнулся с чем-то таким, с чем его болезнь не в состоянии справиться, и отвергает это.

Кати встала за ее спиной.

– Он не любит дерево, – сказала она. – Там, в кабинете, целым остался только деревянный стол, а все остальное…