Тут же заработали вычислительные машины в «Берлоге-2», как окрестили взломщики ангар «трёшки» за космодромом. Операторы — из мобилизованных студентов, я слышал в их голосах восхищение и мысленно представлял горящие огнём интереса глаза. Волнуясь от свалившейся ответственности, они вели вверенные им соединения к рассчитанным точкам, говоря, быстрее идти или медленнее. Я связался с директором стадиона — тем самым лысоватым пуфиком — и попросил впустить внутрь, на поле, свой «Либертадор» и два «Мустанга» охраны, и, подключившись к местному штабу, сел в салон и наблюдал за операцией так, как было привычнее. Тем более, «Энергия» так и не подключилась к нам, хотя и координировала движение с нашими операторами.

Время шло, стрелки раритетных наручных часов подбирались к полудню. Мы шли, организованными колоннами, заполонив все центральные купола, обходя для атаки купол «Независимость» с разных сторон. Незамеченными не остались, наоборот, нас ждали. Но те, кто ждал, не рассчитывали, что нас будет СТОЛЬКО. Не зря грохнул кураторов, такая малость, совсем небольшой информационный пробел, а силы противодействия уже не смогли оценить нашу численность, и нам будет легче пробиться. Гварды в нескольких местах пытались перекрыть дорогу, но в итоге мы их просто обошли. Потеря времени, всего лишь. Но чёрт с ним — начнём минут на пятнадцать позже.

Но вскоре сопротивление выросло. Правда противник (организаторы беспорядков у дворца) катастрофически не успевал, и смог намертво перекрыть ход всего лишь трём колоннам, зато эти ходы перекрыл намертво. Лазорево-золотые стянулись, наверное, с половины города — аж в глазах зарябило, и перекрыли шлюзы перед тремя самыми большими колоннами, закономерно состоящими из актива Реала, Атлетико и Эстудиантеса. Да просто самые многочисленные фанатские группы, только и всего! И я понял, что настало время кавалерии.

— Сеньор, это Мегалодон, — вызвал я начальника управления гвардии округа Альфа-Аделина, генерал-полковника Луиса да Силву. — Слышали про такого и про мои полномочия?

— Слышал. — Чел держался внешне уверенно, но изнутри его била слабость, проявляющаяся в виде гнева. Он произнёс всего одно слово, но я понял, что тот получил от нужных людей приказ вмешаться, не дав фанатам пройти к площади. И он приказ исполнил. Правда, задержав всего тысяч пять-шесть — менее половины из тех, кто направился туда подавлять протесты заговорщиков. А тут ещё я со своими распоряжениями о противоположном… Живьём бы закопал!

— Убрать всех ваших людей, мешающих проходу футбольным фанатам к площади Независимости! — коротко бросил я.