Было ещё много отрядов, влившихся в наши группы, но все размерами сильно поменьше. Не все кучковались по видам спорта, были те, кто объединялись по принципу «мы из одной школы». Волейболисты шли бок о бок с гонщиками картов, стрелками, рапиристами, каратистами и адептами других единоборств, и много кем ещё, объединённых территориально. Короче, футбольные фанаты ночью баталиями в чате разбудили город, и город, проснувшись, решил, что «мы тоже не хуже этих отмороженных». И когда после ареста генерал-полковника да Сильвы, который оказался не обескуражен арестом, ждал его (я был удивлён этому), гвардия, следуя приказам нового руководства, деблокировала все шлюзы между куполами, площадь Независимости окружило не шесть, а почти десять тысяч сторонников королевы. Слово «наших» не хочу употреблять, ибо тут ведь все наши, без кавычек. Просто одни наши разделяют такие взгляды, другие — другие, но на то он и гражданский конфликт, что в нём нет правых и виноватых, своих и не очень. Просто у противника, кроме проплаченных студентов массовки и стянутых сюда с утра «интеллигентов», конечно же, своя правда, и они имеют право как минимум быть услышанными. Не их вина, что весам истории плевать на добро и зло, им главное жизнь и дееспособность государства в целом. Поймал себя на мысли, что вчерашний я, ходивший на «летучки» с Хуаном Карлосом, и сам дрался бы вместе с ними за своё право высказываться, и искренне бы ненавидел душителей свободы от режима.

Но я — это я, который здесь и сейчас. И незримые весы заставляли делать так, как надо, а не как хорошо. Справедливости не существует, это эфемерное понятие, фикция. А потому площадь Независимости, на которой агрессивно выражало недовольство тысяч шестьдесят человек, окружила толпа спортсменов и фанатов спорта, или просто людей, имеющих активную позицию, к ним примкнувших. И, невзирая на стоящие на обочинах бронемашины с удивлёнными военными, несмотря на отъехавший в сторону но никуда не девшихся гвардов, вся эта масса разом пошла в атаку. Легион разобрал в боевое положение титановые щиты — по словам Калмыка, их осталось около двухсот пятидесяти, то есть около четверти сумели сохранить, невзирая на нечеловеческий пресс месяц назад. Другие щитов не имели, но, идя сюда, собрали все подручные средства, какие кто мог. Я помнил битву у метро «Спортико», когда мы дрались с марсианами — там ребята с фантазией. Толпу перед собой закидывали чем-то, или принесённым из дома, или подобранным по дороге, после чего ряды сближались и били друг друга. Те, на площади, пытались организовать сопротивление, и там были агрессивные люди, которые умели и были готовы драться (привет недобиткам «Чёрной Розы» — всех, кого не грохнули марсиане, мы оставили в покое), но основная масса явно не была бойцами. И несмотря на десятикратный численный перевес, наши вошли в массовку с восьми сторон, со всех входящих на площадь улиц, и профессионалов на все направления просто не хватило. И там, где их не было, или было слишком мало, наши ряды вошли в противника, как нож в масло, опрокинули слабое сопротивление не готовых биться «фраеров» и погнали прочь…