Быстро вошла Мила и застыла на месте, увидев, что я пришел в себя. Ну вот и свиделись. Я смотрел на ту, о которой думал, о которой мечтал, собираясь умереть. И я не я буду, если не осуществлю свои мечты.

Она долго смотрела на меня, а потом облегченно облокотилась на стену и закрыла глаза.

— Иди Сафрон, потом поговорим- не отводя взгляда от девушки, сказал я.

— Ага, понял- и быстро вышел Сафрон.

— Мила, иди сюда- тихо позвал я её.

Она медленно приблизилась и присела рядом. Я видел, как она волновалась, как загорелись ее глаза, как она глубоко задышала.

Ведь не просто так, потому что она волнуется обо мне как о раненом?

Не-е-ет. Значит…

Я хотел привстать, но со стоном откинулся обратно. Мила с волнением протянула ко мне руки, а я осторожно взял её за эти руки и потянул на себя, так, что ей пришлось прилечь рядом. Я не удержался, обнял ее и притянул к себе и с наслаждением вдохнул запах ее волос. Мила замерла в моих объятиях.

— Я думал о тебе. Я мечтал еще хоть раз прикоснуться к тебе. И именно тогда я кое-что понял- шептал я, не разжимая объятий.

— Я понял что люблю тебя, что хочу быть рядом с тобой. Выходи за меня замуж?

Мила дернулась, но я держал ее крепко, не давая ей вырваться.

— Я не дотронусь до тебя и пальцем, пока ты сама этого не захочешь. Я буду ждать сколько нужно- один лютень, два. Слышишь, Мила?

И погладил ее по голове. И почувствовал, что она трясется от плача.

Внутри меня разливалась горечь разочарования. Вот и сбывается мой страх быть отвергнутым. Мои мысли о счастье разбились, не успев разгореться радостным лучиком надежды. Удар по моему мужскому самолюбию, но виду не подам, а доведу разговор до логического конца, хотя бы буду знать, как она ко мне относится. Ведь не ненавидит? Вроде не за что.

Мила уже судорожно всхлипывала и все не могла успокоиться.

Ну и ладно, главное, что мы живы, а там жизнь покажет. Я буду рядом с ней, пока ты не привыкнет к моему присутствию. Буду отгонять ухажеров, разгоню всех к чертовой матери, а сам буду рядом.

— Я же грязная- наконец простонала она.

— Мне и самой противно даже думать. А ты… — снова заревела она.

Я удивился, о чем она сейчас говорит?