— Толик, мы спасены — шептал я, не глядя, тормошил его рукой.

Тихий стон был знаком, что он еще жив.

Дора пришла с малышней, которая смотрела на меня, широко открыв глаза.

— Прорвемся- усмехнулся я.

Я сказал Доре лечь на землю, затащил на неё Толика, сам залез на малышку и едва мы поехали, снова отключился.

Пришел в себя, когда животные сделали привал. Дора тяжело дышала и лизала снег. Я сполз на землю и раскинул руки.

Нам бы ночь продержаться, да ночь простоять, и утерся снегом. Кожа не ощущала холода, а вот боль в голове еще пульсировала.

Болит- значит еще живой, это у мертвых ничего не болит. Я повернул голову и увидел, что из под снега пробивается зеленая трава с цветочками. Я сгреб одной рукой травы и цветов, и мы тронулись в путь.

Говорят меня так и привезли- в одной руке старый меч, а в другой цветы, зажатые в кулак, который еле разжали.

В следующий раз я пришел в себя в своей комнате. Обвел глазами раковину, палас на полу и блаженно закрыл глаза. Я выжил и я дома, класс.

Немного спустя, осторожно зашел Сафрон и кинулся ко мне, увидев, что я пришел в себя. Он бухнулся рядом на колени и смотрел на меня, а на глазах наворачивались слезы.

— Я же думал, что не увижу тебя больше. Кириак сказал, что тебя Гариб утащил, так и.. — он смахнул скупую мужскую слезу.

— Нет, мне нельзя помирать, я ведь так и не узнал почему ты дурак-я улыбнулся и прикрыл глаза, пережидая волну боли в голове

— Дурак- судорожно вздохнул старик.

— И я и ты.

— Толик жив?

— Да, но плох очень.

— Слышишь- зашептал он и наклонился ко мне поближе

— Мелитина то, что учудила- но не успел закончить.