Теперь за нас некому будет помолиться перед Богом, разве что Варя додумается? А может…не нужно ждать смерти и прямо сейчас молиться. Не о себе, о Толике.

Шрам на правой ладони запульсировал от боли, словно в нее воткнули нож и провернули несколько раз. Я застонал, прикусывая губу.

— Господи, или все кто меня сейчас слышит. Я не умею молиться и говорить правильных слов и буду просить не за себя. Помогите Толику, спасите его.

Теперь уже вся рука буквально горела, словно её облили кипящим маслом. Пальцы от боли скрючивало так, словно мне раздробили все косточки. Боль горящей лавой потекла по руке, добралась до плеча и соединилась с болью от раны в голове.

Я сглотнул густой кислой от крови, слюны.

— Он и так натерпелся в своей жизни, неужели вы не проявите свою божью милость? Сохраните ему жизнь. Господи, услышь меня- мысли в голове путались, перед глазами побежали разноцветные картинки, словно в калейдоскопе.

Крики, доносившиеся откуда то рядом, не давали мне покоя и рвали сердце на части. Лучше бы меня первого прикончили.

— Боже-е-е-е- простонал я и …рухнул на землю.

Что такое? Веревки на запястьях были обуглены, словно они сгорели в огне. Потом, всё потом! Я дополз до меча, освободил ноги, встал, приходя в себя. Потрогал голову- волосы начали слипаться от крови, покрывая голову коркой. Я, держась одной рукой за стену, медленно наклонился, взял свой меч, и так же по стеночке поплелся выручать Толика.

То, что я увидел, всколыхнуло во мне всю ненависть. Посередине горел небольшой костер, освещая маленькое помещение тусклым светом. К стене руками вверх, как я когда- то, буквально висел окровавленный Толик.

А эта сволочь, коротким изогнутым ножом срезал кожу с еще живого пацана. Две полоски кожи уже свисали на груди, по которым лилась кровь прямо на каменный пол. Гариб, так увлекся своим мерзким делом, что не заметил, как я припрыгал.

Внутри меня словно нарастал ураган, созданный из моей ненависти. Я чувствовал, что кипящий и тугой комок сжимал мои ребра и мешал мне вдохнуть. Убить, уничтожить мразь, чтоб даже мокрого места не осталось.

Я рванул к нему и заорал, выплескивая на него всю свою ненависть, замахнулся мечом, намереваясь одним ударом убить его.

Короткая яркая вспышка на секунду осветила помещение, ослепив меня, и я на время потерял ориентацию. Когда проморгался, приходя в себя, не понял вообще что произошло. На том месте, где еще минуту стоял Гариб, лежала кучка пепла, а сверху шмат куска подгоревшей кожи. Эттто как? Это все, что от него осталось?! Я сразу подумал, что моя корявая, но душевная молитва, все-таки дошла до Бога, вот он и свершил правосудие. Я поднял голову вверх.