Пожиратель бессмертен, так я думал, веря в это абсолютное правило. Но сейчас… Лежа на каком-то куске земли, неподалёку от горы, и ощущая бегущим по телу яд, я понимал, что умру. Рааст, который так и не ответил на мои призывы — молчал. Он был рядом, я знал это. Он был со мной, я чувствовал это. Но именно сейчас, впервые за всё время в новой жизни, я оказался по-настоящему один. Никто не поможет и никто не спасёт.

Умереть на каком-то сраном куске земли… Дерьмово же как…

Сгусток чёрной крови, смердящей гнилью, вырвался из рта с последовавшим хриплым кашлем.

Руки и ноги я не чувствовал, но знал, что они сломаны. Регенерация не работала, не успевая за ядом, сжигающим не только тело, но и душу. Я ощущал, как он будто бы выжигает мою личность и те немногие воспоминания, что я хранил. Он проникал всё дальше и дальше… Сметая всё на своём пути.

С трудом повернув голову и потратив на это просто колоссальное количество сил, я вновь закашлялся и посмотрел на гору, от которой прозвучал мощный грохот.

Мои глаза, которые всё ещё благодаря чувствам Пожирателя могли видеть вдаль, заметили выбегающих из горы ещё живых воинов. А вслед за ними… Разрушая своды и гору, выбирался огромный паук. Его тело покрывал мощный хитин с ворсинками, жёлтые глазки лихорадочно искали пищу, а жвала перемалывали угодивших солдат. Но больше всего моё внимание привлекло не само существо, а фигура, что была будто бы вплавлена в его брюшко. Слово в стеклянной хризалиде, в ней находилось бессознательное тело Амары.

— С-сука… — прохрипел я, вновь сплюнув кровь и задыхаясь.

В глазах мутнело, сердце усиленно пыталось качать кровь и распространяло яд, а разум метался в хаосе и пытался найти выход.

«Ничего личного, Илья.» — вдруг заговорил Рааст. — «Но мне нужно это тело в полный контроль, а ты будешь только мешать.»

Мудак… Ублюдок… Мразь!

Воспоминания растворялись всё быстрее и быстрее. Как звали моих родителей? Не помню… Я-я… Забываю…

Паук тем временем крушил и убивал всё, что попадалось ему на пути. Словно коса смерти, он проходил по ещё живых бойцам двух империй, выкашивая их и собирая жатву.

Кусок кожи лица, нос и губы растворились жижей и упали мерзкими камками на снег, а разум вновь прострелила боль. Всё моё тело плавилось, будто от кислоты. Одежда растворялась кровавыми кляксами, а мышцы частично слезали с костей, опадая тем же кляксами, которые в свою очередь будто бы пульсировали жёлтыми прожилками яда.

Усталость становилась невыносимой и хотелось закрыть глаза. Просто полежать… Просто отдохнуть и всё…