Донжон — главная башня — Вендра представлял собой скошенное, неправильной формы сооружение: высотой в несколько этажей со стороны реки, но с одним-единственным наземным этажом, обращенным к суше. Над окованными железом дверями на парапете выстроились вооруженные шпагами и мушкетами охранники в черных мундирах Конкордата. При виде Росса все они вытянулись и слаженно откозыряли — точь-в-точь шеренга внезапно оживших пугал.

Большую часть нижнего этажа занимал просторный зал. Еще совсем недавно он был заставлен рядами длинных дощатых столов и скамей, чтобы писарям Орланко было где корпеть над грудами бумаг, но в суматохе минувшей ночи все их сдвинули, а кое-где и свалили горой, освобождая проход. Каменный пол щедро усеивали клочки бумаги и лужицы пролитых чернил.

— Обычно мы доставляем заключенных через боковые ворота или со стороны пристани, — объяснял Росс, направляясь к лестницам в дальнем конце зала, — но прошлой ночью они поступали в таком количестве, что пришлось задействовать главный вход. Прошу прощения за беспорядок. — Он глянул на лестницу, которую они миновали. — Это подъем в башню, где ваш помощник Гифорт содержит Дантона. Вон там — спуск в казематы.

Маркус задержался, заметив какой-то предмет, застрявший в щели между каменными плитами пола. Наклонившись, он разглядел крохотный томик «Писаний» — детское издание с крупным шрифтом и рисунками. Книжка изрядно намокла, а кроме того, лишилась задней обложки и половины листов. Маркус не без труда выудил из щели невеселую находку и окинул ее задумчивым взглядом.

— Сэр? — окликнул Росс, оборачиваясь.

Пустяки, ничего особенного. — Маркус сунул томик в карман. Идем.

Спуск в казематы тоже охраняли солдаты в черных мундирах, и они так же исправно козыряли и вытягивались. На лестнице густо пахло кожей и сапожной ваксой, по с каждым шагом постепенно усиливался и другой запах — отсыревшего камня и глины. Они вышли на широкую лестничную площадку, и Росс жестом предложил Маркусу задержаться.

— Что именно вы хотели бы осмотреть, сэр? — осведомился он. — У нас здесь три этажа камер. Первый — старые казематы, где мы держим обычных заключенных, второй…

Куда вы поместили тех, кто поступил прошлой ночью?

— На самом нижнем этаже, — ответил Росс и снова двинулся вниз по лестнице. — Обычно мы не используем эти помещения, они слишком сырые, но зато там много свободного места. Сначала они предназначались под пороховой склад, но этаж ниже уровня реки, и никому до сих пор не удалось найти способа полностью избавиться от сырости.

Маркус чувствовал себя героем старинной сказки, который спускается в некий вымышленный ад, чтобы сразиться с прислужниками тьмы. Лестница, извиваясь, вела все ниже, ее освещали равномерно расположенные масляные лампы. Вскоре дала о себе знать упомянутая Россом сырость: на ступенях стояли лужи, на стенах будто блестела влажная пленка, тут и там даже вырастали небольшие колонии грибов.