Это предложение вызвало некоторое замешательство. Женщины жарко заспорили, великан помалкивал, напряженно прислушиваясь к ним. Маркус затаил дыхание, наблюдая за этой сценой. «Если они пойдут на переговоры, я смогу выиграть время». Время — вот единственная надежда, шанс правительству принять хоть какое-то решение, исполнить требования толпы или вызвать ближайшую армейскую часть, чтобы подавить бунт.

«В любом случае отвечать за это уже не мне».

На кой нам переговоры? — пробасил великан, прекращая спор. Или откройте ворота, или мы откроем их сами.

И добавил, склонив голову к плечу:

— Ты ведь жандарм, верно? Против жандармов мы ничего не имеем. Неужто тебе и впрямь охота помирать за псов Орланко?

«Похоже, что нет».

Маркус оглянулся — Росс неистово жестикулировал, пытаясь привлечь внимание.

— Рядовой Ханс отменно стреляет, — сообщил капитан Конкордата. Он уверен, что с такого расстояния сможет подстрелить главаря.

— И что это даст? — осведомился Маркус.

Внесет смятение в толпу! Потом пара залпов по командам у лестниц, и…

— Стрелять только по моей команде.

— Но…

— Эй, жандарм! — окликнул снизу все тот же гулкий бас. — Как насчет ответа?

Маркус глянул на Гифорта, но вице-капитан упорно смотрел в сторону, на редкую цепь зеленых и черных мундиров, протянувшуюся вдоль стены. У жандармов, пригнувшихся за парапетом с мушкетами в обнимку, вид был далеко не воинственный. Большинству этих парней, скорее всего, ни разу в жизни не приходилось стрелять в людей.

— Я не могу вас впустить! — прокричал Маркус. — Если бы вы согласились на переговоры…

— Вперед! — громыхнул великан.

Толпа отозвалась единым оглушительным ревом. Маркус едва различил в нем отдельные выкрики: «Дантон!», «Орел и Генеральные штаты!», «Смерть Последнему Герцогу!» Команды портовых грузчиков слаженно подхватили лестницы и рысцой побежали к стене. Вооруженные дубинками отряды следовали за ними, не отставая ни на шаг.

— Сэр! — воскликнул Росс.

Маркус понимал, что с военной точки зрения уже совершил серьезную ошибку. Все это время солдатам на стенах следовало стрелять, вынуждая противников держаться вне досягаемости мушкетного огня, чтобы с началом штурма им пришлось преодолевать более широкую полосу ничейной земли. Последствия таких действий могли оказаться двоякими. Численное превосходство штурмующих было устрашающе велико, но у неопытных, необстрелянных бойцов, каковыми они являлись, как правило, не хватает духа карабкаться вверх по тридцатифутовой лестнице, пока вокруг свищут пули и замертво падают люди. Два-три залпа могли бы сломить их. «Или разъярить настолько, чтобы добраться сюда и раскроить нам черепа, как гнилые орехи».