Чей-то судорожный вздох. Затем Джейн чуть слышно проговорила:

— Перестань.

— Столько дней… — пауза, — столько дней! Видеть тебя каждый день… — пауза, — каждую ночь и не сметь…

Это был голос Абби. Винтер наконец осмелилась заглянуть в щель. Она увидела Джейн: та сидела, опершись локтями, за большим столом совета. Копна ее рыжих волос растрепалась и слиплась от пота. Абби прильнула к ней, обвив руками талию. Губы ее покрывали кожу Джейн легкими поцелуями, поднимаясь от ключицы ко впадинке в основании шеи. Джейн запрокинула голову, точно зверь, подставляющий сильному врагу беззащитное горло. Пальцы ее судорожно вцепились в край стола.

— Я же говорила, — бессильно прошептала она. Нам нельзя быть вместе. Я не могу быть с тобой.

— Знаю, знаю… — Абби легонько поцеловала краешек ее губ, затем щеку. — Пускай только сегодня, хорошо? Только на одну ночь. Прошу тебя.

— Абби…

Позови стражу, если хочешь. Прикажи бросить меня в темницу.

Абби впилась жадным поцелуем в губы Джейн. Та мгновение сопротивлялась, но затем ее руки, соскользнув со стола, тесно обняли плечи подруги. Та нежно провела ладонями вверх по бокам Джейн, пальцы ее подхватили край блузы.

Джейн застонала, почти беззвучно, но Винтер этого уже не услышала. Оставив бутылку у двери, она быстрым неверным шагом шла прочь по коридору, и в глазах ее закипали непрошеные слезы.

Глава семнадцатая

Глава семнадцатая

Расиния

Расиния

Решение Расинии пока остаться жить в своих прежних покоях в Башенке принца не вызвало ничьих возражений. Со временем, полагала она, кто-нибудь из рьяных поборников придворного этикета пожелает, чтобы она переселилась в королевские покои, но для этого прежде понадобится сменить там обстановку, а у дворцовых служащих сейчас и без того было дел невпроворот. С усилением беспорядков столько аристократов и их приближенных сочло за благо из предосторожности удалиться в провинцию, что Онлей лишился изрядного числа придворных. Оставшиеся сбивались с ног, управляясь с повседневной жизнью дворца, который внезапно стал чересчур велик для своих немногочисленных обитателей. Одно только приведение Онлея в траурный вид требовало усилий целой армии, а ведь еще нужно внести в табели рангов и должностей все изменения, вызванные массовым исходом придворной знати, привести в соответствие с ними расписание событий, порядок сервировки и размещения за обеденными столами и так далее и тому подобное.

Словом, Расинию не трогали, и ее это более чем устраивало. Сот непреклонно заявляла, что с тайными вылазками отныне покончено, однако она помнила: в крайнем случае башню по-прежнему можно покинуть — все тем же удобным, хотя и чертовски болезненным способом. К новым покоям неизбежно добавится батальон новой прислуги, со всеми сопутствующими осложнениями. Здесь же, в Башенке принца, железной рукой правила Сот, и порядок она установила чрезвычайно простой: когда Расиния находилась у себя, Сот встречала посетителей у наружной двери и ни под каким предлогом не впускала никого из слуг. Те, кто ведал уборкой и стиркой, давно уже приучились опрометью бросаться в комнаты, стоило только королеве покинуть свои покои.