Когда первая шеренга достигла центра площади — прямо под трибуной, — колонна разом остановилась. Офицеры выкрикнули приказ, и тысяча солдат с сокрушительным грохотом ударила прикладами мушкетов по плитам мостовой. Тысяча рук взметнулась, отдавая честь.

Боже благослови королеву! — слаженным хором прозвучал старинный девиз. — И да хранит ее милость Кариса!

Беглая — лишь на долю секунды — улыбка скользнула по губам Януса, и он жестом указал на толпу. Расиния стремительно развернулась и, шагнув к самому краю трибуны, прокричала заключительные строчки своей речи:

— Знайте, что я не намерена уступить это священное право без боя! Пойдете ли вы со мной?

Глядя с высоты на солдат, она раскинула и руки и прибавила:

— Пойдете ли вы с нами?

Толпа разразилась воплями. Тут и там Расиния различала отдельные слова — «Боже благослови Вордан!» или «Боже благослови королеву!». Гул толпы нарастал, из невнятного рокота превращаясь в крик, из крика — в оглушительный рев, который сотряс площадь, дребезжа оконными рамами и распугивая голубей с крыш. К этому реву присоединились закаленные солдатские глотки, и уже казалось, что обширная трибуна, содрогаясь, вот-вот обрушится вниз. Расиния закрыла глаза и наконец позволила себе улыбнуться.

Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

Винтер

Винтер

— Не знаю, как ты, а я запишусь в армию!

— Да ни в жизнь! Ты только болтаешь об этом и на самом деле никуда не запишешься.

— А вот и запишусь!

— В прошлый раз ты сказал, что ни к чему идти на смерть ради какого-то там дворянчика.

— Да, но то было в прошлый раз. Теперь командует Вальних!

— А он не дворянчик, что ли?

— Он знает, что делает, вот и все. А еще у него есть самые настоящие солдаты! Первый колониальный полк — вот как они зовутся. Ты слыхал, что эти ребята совершили в Хандаре?