«Так я уже, значит, человеческое существо?» – горько подумала Махит, но отринула этот вопрос как нежелательный. Неужели она не может порадоваться? Неужели не может почувствовать вкус победы, как его чувствует Три Саргасс?

<Один только раз>, – сказал Искандр. Или она сама себе это сказала?.. Она не могла разобрать. Трудно сказать, когда она так сильно хотела, чтобы ей было позволено погрузиться в яркое головокружение от свершения, оттянуть неизбежную катастрофу хоть немного…

– Я все еще считаю, мы имеем дело с некой разновидностью пиджина – они говорят друг с другом, а мы этого не слышим. – Она даже не знала, почему не соглашается с Три Саргасс, почему нужно принижать проделанную ими работу. Яотлека перед ними сейчас не было, ей не требовалось оправдывать следующий раунд переговоров или честно сообщать об их неудачах.

– Махит, – сказала Три Саргасс с горячностью в голосе.

– Да?

– Тихо.

Она близко подошла к Махит, настолько близко, что Махит ощутила очертания ее тела, занятое им пространство в воздухе, запах ее засохшего пота. А потом руки Три Саргасс оказались в волосах Махит, сгибая ее тело дугой для поцелуя.

Махит показалось, что она произвела какой-то звук, шум, сдавленное слово, полупроизнесенное, но рот Три Саргасс был теплым, он открылся, прикоснувшись к ее губам, и поцелуй был искренний, не предложение или вопрос, а требование. Сплошное желание – не соединение от усталости и скорби, каким был их первый и единственный прежний поцелуй, в глубине Города, в ожидании смерти Шесть Пути в храме солнца, благословенного перед всем Тейкскалааном. Это было…

<Вот так. Как оно было для меня. Да>.

Ее руки нащупали лопатки Три Саргасс, кривую ее талии, край тазовой кости, которая идеально ложилась в ладонь Махит. Точно так более крупная ладонь Искандра накрывала тазовую кость Девятнадцать Тесло, и это удвоение распаляло почти до невыносимости, вспышка желания подобна электрическому разряду между ее бедер. Она как-то отстраненно подумала, не будет ли секс иным теперь, когда у нее имаго с мужскими телесными воспоминаниями, но решила не придавать этому значения, потому что все будет хорошо, и, решив, поняла, что уже принимает все, что произойдет. Что она ничего не предлагает и ничего не просит, а просто говорит «да». Как Искандр сказал «да» сначала императору, а потом Девятнадцать Тесло – и что с ним сталось?.. Но господи, не имело значения, что они так и не уладили раздрай между собой, это не имело ни малейшего значения, она не хотела ни о чем думать теперь, кроме ее желания, кроме победы, кроме того, что желанна…