Мерцающее видение: пилоты «Осколков» на ее корабле, в столовой, на палубе гидропоники, в гимнастическом зале, передающееся всем ощущение больших нагрузок – наверняка явление психосоматического порядка – при виде пилота, который жимом от груди поднимает тяжеленные грузы.

Ее сердце продолжает бешено колотиться.

Колесо звезд вращается слишком быстро.

Неужели они все чувствуют это? Постоянно?

Колесо звезд – и огонь, волна жара, сладковатого панического пота. Двигатель вышел из строя – черт! Поле видения перекрыто полностью красным, красно-белым и…

Исчезло. Чернота. Девять Гибискус проглотила слюну. Она держалась за стену где-то в проходе между Шестой и Пятой палубами и теперь полностью принадлежала себе. Этот пилот ушел… Ушел от вражеского корабля, избежал столкновения и был сбит выстрелом сзади, когда двигался по дуге отхода. Небольшая огненная вспышка – и для него все кончилось.

Неужели все пилоты «Осколков» ощущают каждую смерть, если у них включена облачная привязка?

Она осторожно подключилась к программе еще раз. Вернулась к напряжению, какое испытывает штангист. Если он видел эту смерть, то не реагировал каким-либо способом, видимым в его поле зрения. Она переключилась еще раз. В столовой на пятой палубе находился один из осколочных пилотов с включенной программой, он сидел в конце большого общего стола, а в другом конце – капитан Флота Шестнадцать Мунрайз. Ее мундир на спинке стула, и она, в футболке, непринужденно погруженная в веселый разговор с солдатами Девять Гибискус.

Укол ярости, какой испытала Девять Гибискус, был подобен ослепляющему удару в солнечное сплетение. Это было хуже, чем сцена смерти пилота, и выбивало из колеи тем сильнее, что шло следом. Она даже не знала, какой пилот погиб только что и сколько других погибнет сегодня. А тут еще и это – назойливая дрянь, сеятельница смуты, женщина, которая бросила свой легион, своих подчиненных, потому что ей очень хочется распропагандировать людей Девять Гибискус, ее Флот, сам этот корабль, уподобить их солдатам ее собственного Двадцать четвертого легиона, где она главенствует по праву. Теперь она сидит здесь и обедает вместе с солдатами Десятого легиона. Вспышка ярости делала Девять Гибискус глупой и неосторожной – и пусть, решила она. Пусть эта волна омоет ее изнутри. Она представила, будто сердце корабельного двигателя переместилось в ее грудь, эта воодушевляющая сила, тайная, опасная и защищенная, подконтрольная.

Она все еще хотела убрать Шестнадцать Мунрайз с этого долбаного флагмана – и, по крайней мере, на это она вполне могла влиять в определенной степени.