– Мы гостеприимны по любым меркам, – сказала Девять Гибискус, и солдат слева от нее рассмеялась – «хорошо», – а потом резко оборвала смех – «не столь хорошо». Девять Гибискус очень хотелось знать, какого рода разговоры вела здесь Шестнадцать Мунрайз, отчего это вдруг ее люди стали бояться свободного самовыражения.

– Именно такими вы и оказались. Хотя это едва ли соответствует вашей репутации.

Девять Гибискус вскинула бровь. Тысяча чертовых черных дыр, она хотела убрать эту женщину со своего корабля как можно скорее!

– И какая же репутация у Десятого в Двадцать четвертом? – спросила она со спокойствием расплавленного песка, со спокойствием активной зоны реактора в состоянии заморозки.

Шестнадцать Мунрайз пожала одним плечом. Ее рот злобно и безукоризненно искривился в выражении напускной невинности.

– Изолированный, – сказала она. – Преданный.

Если бы Девять Гибискус спросила «преданный кому?», то ответ был бы «вам, яотлек». Теперь она четко осознавала уровень неприязни к ней со стороны Шестнадцать Мунрайз – или по меньшей мере со стороны ее хозяев, Третьей Ладони. Тут даже спрашивать нечего. Дело вовсе не в том, что она колебалась, все ближе подходя к полному апокалиптическому вовлечению в войну с инородцами. Это всего лишь подачка амбициям капитанов Флота, командовавших Шестым и Четырнадцатым. Шестнадцать Мунрайз не пришлось долго уговаривать их подписать ее письмо с намеками на бунт и выражением озабоченности. Дело даже было не в том, что Девять Гибискус привлекла министерство информации для работы, которую вовсе не должен был бы делать Флот, хотя она и подозревала, что это решение не помогло. Дело было в том, что Шестнадцать Мунрайз – или Третья Ладонь, или все министерство войны – считала ее опасной для империи. Мысль воистину тревожная, которую она не могла обдумывать без ощущения, что внезапно сильно заболела. Шестнадцать Мунрайз считала, что ее подчиненные со всем их доверием к ней, убежденной преданностью, готовностью умереть за нее – готовы умереть за нее, а не за Тейкскалаан.

Или готовы считать ее Тейкскалааном. Похоже, именно нечто в таком роде случилось с Один Молнией, и как он этим воспользовался? Бездарная попытка узурпации власти, хаотический транзит. Она бы ни за что!.. Но если министр Девять Тяга участвовала в узурпации, то, вероятно, у Третьей Ладони были основания считать, что Девять Гибискус, протеже министра, может попытаться предпринять что-нибудь подобное.

Она сказала:

– Вряд ли «изолированный», капитан Флота. Мы же сейчас едим с вами, правда? И уже не первый день… Вы ведь уже давно с нами? Сколько времени прошло?