<Дыши>, – сказал Искандр в ее голове, как делал это и раньше, но в этот раз он обратился к ней на лселском, языке станции, языке, который она впитала в себя с первыми вдохами кислорода. Родной язык вернул ей способность осознавать происходящее, звуки вновь обрели смысл. Слова были символами. Она снова могла думать на языке.

Три Саргасс прикоснулась к ней – пальцами к внутренней стороне запястья Махит.

– Мы должны возвращаться, – сказала она, и Махит пришлось провести грамматический разбор этого предложения. Услышать на тейкскалаанском слова не описательного свойства, а призывающие к действию. «Мы должны перестать быть здесь, мы должны исчезнуть отсюда».

– Что? – выдавила она, опять прибегая к бесполезному вопросительному слову.

– Ее Великолепие император Девятнадцать Тесло хочет, чтобы мы отправили ей сообщение. Мы обе. Сейчас. С «Грузика для колеса». Курьер ждет.

– Мы не можем, – сказала Махит. – Мы… они не…

У нее за спиной Третий и Четвертый приближались к Двадцать Цикаде. Окружали его. Он стоял совершенно неподвижно, держа контейнер с грибковой смертью. Абсолютно спокойный. Махит подумала, что, наверно, последователь культа гомеостата и должен быть таким – готовым принять смерть от необыкновенно хищного врага.

Коготь постучал по контейнеру, один раз. Звук удара кератина о пластик.

<Девятнадцать Тесло не звала бы нас, не будь в этом нужды>, – сказал Искандр, и в этих словах слышалась вся его уверенность в том, что Девятнадцать Тесло заслужила этот абсурдный, мучительный, несущий смерть объем бед, в который она втянула его при жизни. Вся его уверенность в том, что он любил ее и в конечном свете все остальное не имело значения. Он любил ее, несмотря ни на что.

– Улетайте, – сказал Двадцать Цикада странным и чужим голосом. – Садитесь в шаттл вместе с солдатами. А я, пожалуй, останусь здесь.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Махит.

– Я собираюсь вернуть им кусочек их смерти, – сказал Двадцать Цикада, сохраняя прежнюю неподвижность. – А потом посмотреть, понимают ли они, почему я сделал это. Уходите.

Третий опять принялся рисовать в воздухе. Фрактальную форму, похожую на грибок. Форму, которую он наложил на изображенное Махит выпотрошенное тело.

– Я не знаю, как поступить, – сказала Три Саргасс. – Но Девятнадцать Тесло послала меня сюда – по крайней мере, не остановила. И она император.

<Она император, – эхом прозвучали слова Искандра. – А этот адъютант может позаботиться о себе. Даже если он не умеет петь>.

– Не умирайте, пожалуйста, – бестолково произнесла Махит. К Двадцать Цикаде она даже симпатии не испытывала.